Не поворачивая головы, он протянул в руке спелое красное яблоко. У меня поползли на лоб брови.

— Что это? Пропуск на балкон?

— Закуска. Эсхард велел передать.

— Благодарю, но некуда убрать, — процедила я, припомнив, как пошутила о кусочке яблока, когда отхлебнула бренди.

— Спрячьте в сумочку, — придумал Илайс.

— Она накормлена перчатками, — объявила я и продемонстрировала пузатенькую бальную сумочку.

Наблюдать за лицом дракона, разглядывающего красноречиво торчащий перчаточный палец, было бесценно. Внезапно под пристальным взглядом Илайса палец опал и повис через край. Слабак!

— Полагаю, этот вечер станет еще интереснее, — сжав яблоко в кулаке, хмыкнул дракон на рамейне и попрощался: — Было приятно познакомиться, вайрити.

Когда музыка смолкла и зал вновь пришел в движение, с самым небрежным видом я двинула в сторону выхода. В помпезном холле с колоннами попросила лакея, чтобы подали мой экипаж, и выбралась на свежий воздух.

Ночи в середине лета были теплыми и безветренными. Мощеную подъездную площадь озаряли огни. Из раскрытых окон бального зала доносилась приглушенная музыка. Вокруг суетились слуги, кто-то только-только добрался до дворца и выгружался из кареты. Эсхард Нордвей появился словно из-под земли, совершенно бесшумно и незаметно. Видимо, у драконов было принято налетать внезапно.

— Это твой ответ на мое предложение? — встав рядом, тихим низким голосом спросил он.

— А вы сделали предложение и ждали ответа, владыка Хайдеса?

Он смотрел с интересом, точно хотел предложить станцевать прямо здесь, на ступенях дворца, или спрятаться в розарии и выхлебать еще одну фляжку с бренди. Возможно, надумал вернуть дверную ручку — несомненное доказательство, что драконы с легкостью доломают все, что не сломали боевые маги. Скандальных для высшего общества вариантов было множество.

— Я уверен, что ты говоришь на рамейне, Виталия, — вдруг произнес владыка. — Так ведь?

И ради этого весь переполох? Можно подумать, этот их язык — сакральное знание, доступное избранным.

— На родолесском, Эсхард, ты говоришь гораздо лучше, — ответила я на рамейне и указала на подъехавшую карету: — Мне пора. Хорошего вечера.

Когда я усаживалась в экипаж, Эсхард все еще стоял на ступенях и внимательно наблюдал за моим отъездом. Махать в окошко платочком с вышитыми шмелями посчитала лишним. Откинулась на спинку сидения и насмешливо хмыкнула себе под нос.

Если подумать, мне повезло, что попался такой приличный двуликий варвар. Говорят, у них в крови собирать и тащить в пещеры сокровища. Мог бы на плечо и… пытать, как хорошо я говорю на их языке и почему отказалась от свидания на балконе. Пару столетий назад драконы часто воровали себе приглянувшихся женщин.

***

Надо отдать должное матушке с сестрой, они дождались утра и допрос с пристрастием о королевском приеме устроили за завтраком под крепкий чай. Интересовало их все, любые мелочи, начиная от длины волос у драконов и заканчивая цветом занавесок в бальном зале.

— Синий шелк, — без зазрения совести соврала я.

Мама задумчиво посмотрела на открытое окно с желтыми занавесками. Те надувались от сквозняка. На деревянном подоконнике рядом с мухоловкой стояла маленькая магическая призма, отпугивающая насекомых. Из-за этого чуда бытовой магии цветок, выращенный младшей сестрой, голодал. Пару дней назад я наблюдала, как наш старенький лакей Бартов тишком пытался накормить хищное растение лично пойманными мухами.

— Вита, а что драконы-то? — Лиза опасливо покосилась на маменьку, считающую, что в скандальном положении младшей дочери поздно думать о любых представителях мужской половины нашего мира. — Заметные?

— В толпе не перепутаешь, — согласилась я.

— Ты с ними разговаривала? — не унималась она.

— Зачем? — Я нервно почесала кончик носа. Список заранее заготовленных туманных ответов неуклонно подходил к концу.

— Ты же говоришь на этом их… как его… — Сестра пощелкала пальцами, и пушистый цветок в вазочке посреди стола туда-сюда покачал головкой, словно выдрессированный питомец. — Как драконий язык называется? Не подсказывай! Я знаю, просто забыла!

Пока она напряженно вспоминала слово «рамейн», а матушка мысленно примеряла на окно синие занавески, возникла замечательная пауза. Я уже расслабилась, но, шаркая домашними туфлями, в столовую вошел лакей Бартов с закрытой корзиной в руках.

— Хозяйка, человек привез из города и велел передать госпоже Егорьевой, — важно объявил он.

Видимо, в фантазиях матушка добралась до ремонта столовой и перетягивала стены тканями под цвет новых занавесок, как во дворце, но ее отвлекли от этого захватывающего занятия. На лакея она глянула неласково и проворчала:

— Что там, Бартов?

— Яблоки! — Он поднял плетеную крышку и продемонстрировал красные спелые яблоки. — Прямиком из королевской теплицы! Куда велите поставить?

Да быть не может…