— Я скучал по тебе, — прошептал я в ее ухо, целуя висок, затем лоб, обвивая руками ее ключицы и живот, не прекращая движений. Мы дышали прерывисто — влажные, липкие от пота. Арвен издавала сдавленные стоны, пока мои руки скользили по ее рукам и бедрам. Ее кожа пылала, блестела от испарины, когда мы хватали, сжимали друг друга — ее грудь покачивалась в такт нашим движениям. Зрелище было настолько эротичным, что становилось почти невыносимым. Какая-то первобытная, собственническая, чисто мужская часть меня жаждала кончить прямо на них.

Она была моей.

Но для этого будет другое время.

Мысль о том, что это не последний раз, когда я буду с Арвен вот так близок, вызывала почти такую же эйфорию, как и сам секс.

Услышав стоны Арвен и почувствовав вес ее затылка на своей груди, я ускорился, опустив руку к ее лону и лаская ее, пока она не заерзала.

Она сжалась и задрожала в оргазме, рыдая, выгибаясь ко мне. Именно мое имя на ее губах потянуло меня за собой. Дикое пламя удовольствия, белое и горячее, пульсировало по всему телу.

Арвен рухнула на простыни под нами, и я опустился рядом, стараясь не придавить ее своим весом. Мы оба дышали так тяжело, будто пробежали километры.

— Неужели… это всегда настолько? — Арвен перекатилась на спину, глаза полуприкрыты, глядя на прозрачный балдахин над нами.

— Я не знал, что так бывает.

Она приподняла бровь в безмолвном вопросе.

— Но ты…

— Имел много бессмысленного, отстраненного секса с множеством женщин. Ни одну из которых я не любил. Ни одна из которых не была тобой.

Арвен кивнула, но, казалось, это ее нисколько не тревожило. Возможно, она приняла близко к сердцу наш разговор в Пабе Маринер теперь меньше сравнивала себя с другими.

— Я не стыжусь своей неопытности, — сказала она, ее глаза ярко сверкали. — И твоего богатого опыта в женщинах. Просто хочу быть единственной, кто тебе нужен.

Из меня вырвался смешок, и Арвен тоже рассмеялась, даже несмотря на то, что ее брови сдвинулись в недоумении.

— Ты действительно не представляешь, что со мной делаешь.

Арвен закатила глаза.

— Я серьезно. Сейчас покажу. Сделай свое сердитое лицо, когда ты злишься.

В ее глазах вспыхнула наигранная обида.

— Какое еще сердитое лицо?

— Когда ты злишься на меня, твои брови сдвигаются, и у тебя появляется маленькая складка, вот здесь. — Я коснулся точки в центре ее лба. — И вдоль носа. Это значит, что ты сейчас начнешь меня ругать, и, по какой-то мазохистской причине, мне это дико нравится. Настолько, что возбуждает.

Выражение ее лица говорило, насколько мало она мне верила.

— Немного как бык, — сказал я, положив руку за голову с видом безразличия.

— Эй, — резко отозвалась она, брови нахмурились, нос сморщился.

Мой член дрогнул, и я схватил ее руку, положив под простыню, чтобы она могла почувствовать доказательство.

— Видишь?

Арвен рассмеялась удивленно.

— Ты больной.

— Да, — признал я. — Совершенно больной любовью к тебе. Уже месяцы.

Ее глаза опустились к моим губам, и она наклонилась, чтобы поцеловать меня, долго, медленно и нежно.

— Моя прекрасная пташка.

— Мой король, — проворковала она в ответ.

Я застонал, откинув голову на подушки.

— Вот это действительно заводит.

— Тебе нравится, когда я называю тебя моим королем? — Она фыркнула. — Так пьян от власти.

— Мне нравится, когда ты называешь меня своим.

Была еще ночь, но теперь, когда мои глаза привыкли, я едва различал серебристые очертания деревьев вокруг крепости. Скоро взойдет солнце.

Я провел рукой по плечу Арвен, закрывая глаза под тихий звук ее дыхания. Она схватила мою руку обеими своими.

— Из всех твоих колец это нравится мне больше всего, — сказала она, касаясь ониксового перстня на моем мизинце.

— Оно принадлежало моей матери.

— У нее был безупречный вкус, — мягко сказала Арвен.

— Был. Она бы тебя полюбила.

— Думаешь?

— Не сомневаюсь. Вы бы сдружились, как старые подруги. Она не была душой компании, но чувство юмора у нее было отменное. Смеялась часто и от души — прямо как ты.

— Жаль, я не успела с ней познакомиться.

— И про меня сразу бы забыли.

Она рассмеялась.

— Как ты и моя мать за тем ужином в Бухте Сирены. Она обожала тебя. — Арвен прижала подбородок к моей груди. — Жаль, что она не увидела, как мы разобрались во всем. Не узнала, что я счастлива.

— Она знала тебя. Возможно, лучше всех. Она знала, что ты будешь счастлива, Арвен.

Мы сидели в спокойной тишине, и я начал дремать, пока Арвен не заерзала рядом.

— Я не могу уснуть.

Я улыбнулся.

— Завтрак?

Она приподнялась, глядя на балконные окна.

— Еще даже не утро.

— Именно. — Я выбрался из кровати и натянул брюки. — Я закажу еду, и мы сможем поесть, наблюдая за восходом.