- Они в хижине, ждут, - ответил Большой Майк.

- Тогда пошли их брать!

Это было ужасно, хуже, чем Рафик мог себе представить. Они подошли к хижине группой - разношерстная толпа с фонариками, топориками, мачете и бейсбольными битами вместо факелов и вил. Хижина больше походила на гостевой дом с бревенчатым фасадом, чем на избушку в стиле Гризли Адамса[42], которую Рафик ожидал. Он видел женщин через окно гостиной. Рафик видел момент, когда они их заметили, зарождающееся понимание, а потом ужас, когда они разглядели оружие в руках больших, злых черных мужчин, целеустремленно шагающих к хижине.

Двух женщин Рафик не узнал. Они развернулись и бросились бежать, как только заметили Рафика и его братьев, но Алисия продолжала смотреть в замешательстве и неверии. Ее рациональный ум не позволял ей принять, что кто-то может хотеть причинить ей боль, что люди, с которыми она была знакома, с которыми училась в колледже, с которыми курила, пила и танцевала, могут причинить ей вред. Рафик видел, как она узнала его, как ее замешательство усилилось. Он беззвучно произнес: "БЕГИ", но она продолжала смотреть, застыв на месте. Он хотел крикнуть, заорать, чтобы она убиралась отсюда к чертовой матери, но знал, что это будет смертный приговор для него, а к самопожертвованию он не стремился.

Наконец, когда они дошли до крыльца и Стив открыл входную дверь, Алисия начала отступать. Но она все еще не бежала так, как должна была. Она медленно пятилась от них, задавая вопросы.

- Что случилось? Почему вы с оружием? Мы что-то сделали? Я что-то сделала? Что бы это ни было, что бы я ни сделала, я извиняюсь. Я никогда не хотела никого обидеть. Давайте поговорим. Я уверена, это какое-то недоразумение. Я вас всех поддерживаю. Мы на одной стороне.

Ее голос дрожал и срывался. Она была в ужасе. Слезы текли по лицу Рафика, он уже оплакивал смерть Алисии - смерть девушки, с которой у него было всего несколько настоящих разговоров, не считая обычных любезностей. Она была хорошей девушкой. Она не заслуживала этого. Никто из них не заслуживал. Он снова беззвучно произнес: "Беги", - и показал ей жестом, чтобы она бежала.

- Но я ничего не сделала, - сказала она, глядя на него.

Рашад теперь тоже смотрел на него. Он видел, как Рафик пытается ее предупредить? Рафику было уже все равно.

- Тебе лучше бежать сейчас, - сказал Рафик, пытаясь звучать угрожающе, а не сочувственно. - Мы дадим тебе фору.

- Нет, не дадим, - сказал Рашад, шагнув вперед и замахиваясь топором и целясь ей в колено.

У топора было тяжелое угловатое лезвие, чтобы валить деревья или колоть бревна. Он ударил ее в большеберцовую кость, чуть ниже колена, и разломил кость с мокрым хрустом. Звук вместе с воплем Алисии, разрывающим душу, вызвал у Рафика тошноту. Он согнулся и начал сухо давиться. Он чувствовал, как желудок бьется о позвоночник с каждым болезненным сокращением, будто его раз за разом били под дых. Большой Майк схватил его за шиворот и вздернул на ноги.

- Не раскисай сейчас, пацан. Веселье только начинается.

"Веселье" длилось больше часа - повторяющиеся изнасилования и пытки, в которых Рафика заставили участвовать. Алисия несколько раз звала его по имени во время своих мучений, пока ее избивали и вторгались во все отверстия. Рафик не мог выносить ее криков, ее обвиняющего, разочарованного взгляда, ее мольбы о спасении. Он начал душить ее, просто чтобы она замолчала, когда настала его очередь насиловать. Он сжимал ее горло изо всех сил, отворачивая лицо, чтобы не видеть ее глаз - тех глаз, что умоляли его остановиться, спасти ее, объяснить, почему ее мучают. У него не было для нее объяснения. Ничто из этого не имело смысла.

Он прочитал "Душу на льду", как ему велели соратники по братству. Он слышал их объяснения и оправдания, но не было ничего праведного или революционного в убийстве и изнасиловании женщин, независимо от их цвета кожи или мнимого нарушения кодекса черных мужчин. Это была просто кучка мудаков, получающих кайф от издевательств над женщинами, и он теперь был одним из них. Теперь он был соучастником. Самое лучшее, что он мог сделать, - избавить ее от страданий.

Рафик сжал сильнее, наваливаясь всем весом на ее горло. Он бросил попытки трахать ее изуродованную пизду. Изнасилование не было его темой. Он не мог поддерживать эрекцию, когда она слабо сопротивлялась, кричала и смотрела на него в ужасе. Его вялый член плавал в пенистой похлебке из крови Алисии и спермы его "братьев". Ёбаный в рот, почему никто из них не использовал презерватив? Рафик почувствовал, как под давлением его хватки поддалась подъязычная кость Алисии. Ее хриплые попытки вдохнуть кислород через разрушенную трахею превратились в предсмертный хрип. Рафик отводил глаза, пока булькающие звуки в горле Алисии наконец не стихли. Он медленно разжал хватку и убрал руки от ее горла. Пальцы дрожали.

- Что я сделал?