"Как обжорство или пьянство, ненависть кажется приятным пороком, пока предаешься ей сам, но отвратительным, когда видишь ее в других".

- Уильям Х. Ирвин

ПРОЛОГ

Охваченная паникой трусиха, слепо бегущая сквозь ночь, едва успевающая уворачиваться от деревьев, исцарапанная и исколотая ветками и кустами, с судорогами в легких, с ногами, горящими от молочной кислоты, - это была не та Синди, какой она себя всегда считала. Она чувствовала себя какой-то избалованной сучкой, которая в спортзал ни разу не заходила, а не студенткой-спортсменкой первого дивизиона. За свои двадцать лет на этой планете Синди пересмотрела пару сотен боевиков и триллеров. Она даже посмотрела несколько ужастиков, которые Джейк заставлял ее смотреть вместе с ним, прекрасно зная, что потом ей снятся кошмары. Однажды они целую неделю запоем смотрели кучу слэшеров. Большинство происходило в лесу, вот как сейчас, - с домиком, полным убийц, которые охотятся на сексуальных молодых студенток. Похоже, это была постоянная тема в фильмах, которые выбирал Джейк.

Синди никогда не сопереживала женщинам в этих фильмах. Их обычно можно было описать как жертву номер один, два, три, четыре, пять и так далее. Плоские карикатурные типажи, которые почти или вовсе не сопротивлялись безжалостным убийцам. Просто статистки, введенные в сценарий для того, чтобы увеличить количество трупов в фильме. Она никогда не узнавала себя ни в одной из них, никогда не верила, что будет вести себя так же. Себя она всегда видела в более героической роли - последней девушки, которая побеждает безжалостного убийцу благодаря смелости и хитрости. Теперь Синди полностью сопереживала тем беспомощным жертвам, королевам крика, которые разве что мелькнут сиськой перед тем, как им выпустят кишки.

Лифчик надеть она не успела. Дождь промочил блузку насквозь, и тонкая ткань стала практически прозрачной. Грудь под ней отчетливо просвечивала, когда Синди во весь опор удирала от человека с мачете. Сиськи сладострастно подпрыгивали и раскачивалась на бегу, болтались, как шарики на ветру. Со стороны казалось, будто она нарочно старается быть сексуальной даже в отчаянном бегстве, словно вышла из фильма Расса Мейера[5]. Но меньше всего ей хотелось стать сексуально неотразимым трупом.

Синди ободрала соски не об одну ветку, и теперь тонкая струйка крови стекала к пупку. Она боялась, что умрет как клише.

Плана у нее не было, Синди не знала, в какую сторону бежит, и понятия не имела, куда ей следует бежать, чтобы найти спасение. Она просто неслась, раздвигая занавес ночи, а бледная кожа отражала скудный лунный свет - как у призрака. Важно было лишь одно - оторваться как можно дальше от парня с мачете. Между "бей" и "беги" ее рептильный мозг[6]выбрал "беги", и Синди понеслась сквозь темный океан черноты, уворачиваясь от темных монолитов, чьи ветки и листья хлестали и царапали ее на бегу.

Она осуждала персонажей фильмов и даже реальных жертв, которые не нашли хоть какое-то оружие и не дали отпора нападавшим, или бросили друзей и убежали, или сидели беспомощно, рыдая и хлюпая носом, ожидая конца, как приговоренные в камере смертников, пока большие плохие парни подбирались к ним. Синди раздраженно закатывала глаза на нелепое поведение тупых сучек, которые спотыкались и падали снова и снова, пока убийца гнался за ними, и не вскакивали сразу, чтобы продолжить улепетывать. Но теперь она точно знала, что они чувствовали. Синди падала уже дважды.

Ноги тряслись, как у новорожденной кобылки. Она не понимала, как вообще еще умудряется бежать. Легкие и конечности горели от напряжения, и единственное, чего ей хотелось, - свернуться клубком и выплакать глаза, но умереть вот так Синди была не согласна. Может, драться она и не была готова, но уж точно не была готова умирать.

Выброс адреналина посильнее дозы метамфетамина заставил ее задницу сдвинуться с места, когда она увидела, как Джейка разрубают на куски прямо у домика. Синди не пыталась помочь Леонарду, Эмили, Антуанетте, Саре или Альваро. Не искала оружие, чтобы защитить себя и друзей. Больше того - чем дальше она убегала от домика, полного убийц, от домика, где вырезали ее друзей и, скорее всего, ее парня, тем активнее уже начинала заменять их в своей голове.

Джейк был отличным парнем, но Синди не раз изменяла ему. Она как раз изменяла ему с одним из его ближайших друзей, когда маньяки ее нашли. К тому же, если Джейк мертв, значит, она свободна и может встречаться с Альваро. У того была очевидная и почти неловкая влюбленность в Антуанетту, как у каждого парня в кампусе. Но от Антуанетты он вряд ли получит то, чего хочет, а раз ее сейчас, скорее всего, насилуют и пытают до смерти, то Синди была практически уверена, что сможет его заполучить - если, конечно, Альваро вообще еще жив. Он еще был в одном из домиков, когда убийцы ворвались внутрь, и она не могла утверждать наверняка, но, кажется, слышала его крик.