Муки расхохотался, качая головой. Он оглянулся через плечо и поднял палец:

- Я сейчас, дамочки. У нас тут мужской разговор.

Он прикрыл входную дверь и вернулся к друзьям на крыльцо.

- Я даже рад, что не женат. Это просто безумие какое-то, и ты сам чокнутый, если думаешь, что Бекка когда-нибудь согласится со всем этим, - сказал Муки.

Большой Майк пожал плечами:

- Мы давали клятвы, понимаешь? Я никогда не обещал ей не убивать сучек, но обещал не трахать никого, кроме нее. Я не могу вот так взять и нарушить свои клятвы. Мое слово - закон.

- Черт, теперь ты меня заставляешь чувствовать себя хреново. У меня тоже жена, знаешь ли, - нахмурился Стив.

- Я никого не осуждаю. Каждый решает сам. Просто это как-то не по себе.

На крыльце, где все они стояли, повисла краткая тишина.

- Черт тебя подери, ты весь настрой сломал. Я теперь даже не знаю, смогу ли сам, - пробормотал Стив.

Входная дверь открылась, и в проеме появилась тощая блондинка с солярным загаром, огромными хирургически увеличенными сиськами, широкими бедрами и идеально круглой задницей - результатом бразильской подтяжки ягодиц, с губами, накачанными коллагеном почти до инопланетного вида. Она была совершенно голая.

- Мальчики, вы идете? У нас тут куча возбужденных сучек, которые ждут вас.

- Бля-а-а-а-а, я пошел. А вы тут сами разбирайтесь. Если буду нужен, я в пизде, - Муки шагнул в объятия женщины средних лет с огромными мешками силикона на груди, изобразил корешам по братству пальцами знак "мир", потом исчез в доме.

- О'кей, белые сучки! Время ебаться!! - услышали они его крик изнутри, вслед за которым раздался очередной залп смеха и озорного визга.

- Да ну нахуй. Мы не будем тебя заставлять. Ты хороший мужик, Майк, но я пойду найду себе пизду. Заноси внутрь свою большую задницу, когда услышишь, что начались крики, - сказал Стив.

- Обязательно. Иди, развлекайся.

- О, я еще как пойду.

- Я тоже иду, братан, - сказал Рашад. - Я слышу, что ты говоришь. Моя жена тоже не была бы в восторге от всего этого, но это не первый и не последний раз, когда я ей изменяю. Мужик остается мужиком. Но ей, по крайней мере, не придется волноваться, что я привяжусь к этим снежным зайчикам. Белый человек веками нас насиловал и убивал. Эта маленькая месть - капля в море. А пизда - это как репарации.

- Это, пожалуй, самая хотепская вещь, которую я от тебя слышал. А ты - самый хотепский[31]ублюдок из всех, кого я знаю, так что это о многом говорит.

- Но это правда, - сказал Стив, поддакивая.

Большой Майк пожал плечами, качая головой, и усмехнулся:

- Да ладно, чувак. Что угодно, лишь бы спать спокойно. Я просто люблю убивать сучек.

Стив и Рашад оба хлопнули Большого Майка по спине, проходя мимо него в хижину.

Большой Майк кивнул и уселся на крыльце.

Пизда - это как репарации.

Так они рационализировали это дерьмо еще в колледже, до того как все остепенились и женились. Даже тогда Большой Майк знал, что это чушь. Они трахали и убивали этих белых сучек, потому что их это заводило. Точка. Вся эта черная радикально-революционная хрень была просто отмазкой.

Изначально идею они взяли из автобиографии Элдриджа Кливера[32], но и до этого все они об этом фантазировали. В доме братства женщин насиловали и избивали постоянно. Телки знали, на что шли, едва переступив порог. Но потом начали подавать заявления и разбрасываться обвинениями в изнасиловании. Большой Майк и его друзья видели, как нескольких их соратников по братству арестовали за сексуальное насилие. Это положило конец вечеринкам - или, по крайней мере, сделало их менее веселыми. А потом их профессор по черным исследованиям задал всем читать "Душу на льду". Это дало им мотивацию снова запустить вечеринки, только на этот раз каждая девушка, переступавшая порог, подписывала соглашение о неразглашении и бланк согласия на все, что угодно. И они вышли за пределы простого сексуального насилия - до жестоких избиений. Профессор не знала, какой хаос она запускает, когда давала это задание. Большой Майк гадал, чего она ожидала, вручая кучке похотливых, неуправляемых, незрелых качков книгу, оправдывающую изнасилование.

"Изнасилование было мятежным актом. Меня восхищало, что я бросал вызов и попирал закон белого человека, его систему ценностей, и что я осквернял его женщин... Я хотел послать волны смятения по всей белой расе...", - писал Элдридж Кливер в своей книге.