Что ж, к стриксу мне еще привыкать, но все остальное… все остальное дышало успокоением.

Мускулистая спина Кейна вздымалась в такт его же собственному храпу, и этот счастливчик был полностью скрыт в тени, в то время как на мне отдыхала вся тяжесть утреннего света. Я перевернулась, надеясь ухватиться за последнюю ниточку сна, пока она совсем не ускользнула.

Мне был нужен любой отдых, какой я могла получить — скорее всего, у нас оставался всего день, максимум два, прежде чем нам предстояло отправиться в Розу. Найти способ убедить Эферу, как-нибудь, а потом… Следующая мысль была похожа на падение с лестницы.

Нам придется вернуться.

В Люмеру. В Солярис.

В этот проклятый Камнями, спертый, залы, набитые мрамором, дворец цвета запекшейся крови и чернильной тьмы. Напоминающий зловещий синяк.

Тошнота сдавила мне желудок, и я рванулась вверх с такой силой, что подняла на ноги Желудя и вырвала у него пронзительный визг. Но едва его полуприкрытые глазки-бусинки сообразили, что это всего лишь я, он сладко зевнул и снова провалился в сон.

Но я вдруг оказалась слишком бодрой, чтобы провести в постели еще хоть минуту.

Я нашла свою кожаную одежду в шкафу Кейна, рядом с моим ценным, потрепанным экземпляром Флоры Эвенделла, черным шелковым платьем, которое было на мне, когда мы оказались в ловушке в винном погребе, и синим платьем, которое он купил мне в Ущелье Крэга. Часть моего все еще заживающего сердца вновь истекла кровью при мысли, что он не избавился ни от одной моей вещи за все те недели, что считал меня мертвой.

Он сберег все это. Как артефакты его любви.

Я переоделась бесшумно, стараясь не потревожить ни одного из моих спящих крылатых мальчиков, и пробиралась через сонные утренние залы Шэдоухолда. Вниз по парадной лестнице — тоже украшенной гирляндами из остролиста и маленькими связками сосновых шишек — и дальше, в казармы. Мимо ярких палаток, заполнивших внутренний двор цитадели и теперь укрытых прекрасным свежим снегом. Мимо ворот, которые со скрипом распахнулись передо мной, словно я была особой королевских кровей — стражи в сияющей обсидиановой броне и шлемах, напоминающих зловещие черепа, приветливо махали мне и желали хорошего дня. Размявшись, упершись сводом стопы в ствол дерева, я ринулась в Сумеречный Лес быстрым шагом.

И я не боялась.

В этих лесах не было ничего, с чем я не могла бы столкнуться. Ни одно существо, ни один зверь, ни одно животное. Я пережила побои, потерю, пытки, наемников Фейри, жатву, заточение, пронзание лезвием, взрывы…

Я выжила.

Конечно, это не значило, что впереди меня ждет счастливое будущее. Сама Бет, провидица, которая никогда не ошибалась, прямо сказала, что я умру. Я знала это всем нутром.

Но я пережила столько ужасов, победила столько зла, выстрадала так много для того, чтобы отказываться от той радости, что у меня осталась. Я была благодарна за свою жизнь. Не за ее потенциал или предназначение. Не за то, какой она, случись чудо, могла бы стать однажды. А за то, какой она была сегодня.

Я обежала голый ствол бука и двух величественных оленей, пасшихся под ним — их мягкий коричневый мех был усыпан белыми крапинками, и они нежно тыкались мордами друг в друга в пробивающемся сквозь ветви зимнем солнце, — и морозный воздух приятно наполнял мои усталые легкие, а у ног моих искрился белый снег.

И я подумала, если у нас всего день-другой, прежде чем Мари и Брайар получат нашего ночного ворона и явятся в крепость, всего день-другой, прежде чем мы тронемся в путь, что неминуемо приведет нас к войне, где паду либо я, либо любимый мной мужчина… то я намерена получить чертовски дикое удовольствие от этой пробежки, на случай, если она — последняя.

Именно в середине этой твердой, укрепляющей мысли, ярдов за десять от Северных Ворот Шэдоухолда — я успела обежать добрую половину крепости и начинала уже чересчур собой гордиться, — я услышала ни с чем не спутаемый визгливый крик Ли.

Глава 23

КЕЙН

Я поддался панике всего на минутку.

А, нет, даже не на минутку. На секунду..

Не помогло и то, что я проснулся, задыхаясь, от очередного сна, в котором был закован в лилиуме и вынужден был смотреть, как Арвен выводила яд вдовы из своего бедра, извиваясь и вскрикивая в мучительной боли. Если бы Килоран еще не был мертв, я бы сам утром полетел на Остров Хемлок и посадил его на кол.