Солнцестояние Люмеры. Я отсутствовал так долго, что забыл о дне, который когда-то был моим любимым в году. Новые воспоминания о Йейле и Гриффине, нам еще не было и десяти — мы наотрез отказывались наряжаться кем-либо, кроме доблестных стражников. Мы спорили с матерью, которая вручную мастерила для нас с братом великолепные маски из тонкой кожи и настоящей львиной шерсти, чтобы превратить нас в декоративных, царственных зверей.

Это было даже кстати.

Смертный во дворце Соляриса, охотящийся за Клинком Солнца? Целая неделя в Жемчужных горах, проведенная в пути по пухлым, шелковистым облакам и бесконечным снегам, не подарила мне ни одной разумной идеи о том, как осуществить это и не умереть. Причем мгновенно.

Но маскарад был даром богов. Возможно, буквально — мне никогда не узнать.

Оказавшись внутри, раздобыть маску не составило бы большого труда. Зная Солнцестояние, трезвых гостей там было бы меньше, чем я могу пересчитать по пальцам двух рук. Главной же проблемой было проскользнуть внутрь в принципе.

Присев за стоящей каретой, я оценил вход во дворец.

Ряд за рядом тянулись ворота цвета кости с ажурной красно-черной росписью. Толпы облаченных в серебро стражников Фейри толклись между каждым слоем. И за ними, глубоко в сердце крепостных стен, я знал, что каждого приглашенного сверяют с длинным свитком, на лице которого было нацарапано как минимум тысяча имен. Скопление толстых серебряных доспехов будет следить и за этим.

Возможно… возможно, мне и вовсе не понадобится маска.

Те серебряные доспехи Фейри — тщательно подогнанные под каждого стражника, скрывающие все, кроме их лиц под красным забралом22 — были не менее надежной маской, чем любая личина или костюм. Один на один я не мог бы одолеть солдата-Фейри в моей новой смертной оболочке, но при наличии доли творчества и фактора внезапности на моей стороне… у меня был бы хоть какой-то шанс.

Но добраться до одного из стражников у главного входа было нереально.

Я поспешил от шумных ворот к задней части дворца. Мимо повозок, продающих маски монстров, драконов и экзотических птиц — я подавил ничтожную боль, что шевельнулась в моей груди при виде крыльев и чешуи — и через вымощенные булыжником переулки, где высоко между зданиями были развешаны декоративные гирлянды из лайта Фейри.

Охраны там было бы меньше, и пришлось бы иметь дело с меньшим числом стражников. А еще у меня были сады — высокие кусты и ровные газоны — в качестве слабого, но все-таки укрытия.

Я не показывал лица, прячась в складках плаща. Я понимал, что это лишняя предосторожность — вряд ли какой-нибудь простой горожанин узнал бы меня после стольких лет. Даже если бы и узнал, любой решил бы, что низвергнутый принц должен быть безумцем, чтобы вернуться в Солярис без армии, да еще и в человеческом обличье. Все подумали бы, что им просто померещилось — никто не может быть настолько глуп, верно?

А вот и нет. Ошибаетесь.

Моя глупость не знала границ.

Сухие, подстриженные сады, окружавшие черный вход, примыкали к богатым районам Соляриса, обступившим городские стены. Те, что ближе всего ко дворцу, были самыми заметно величественными и статными. Если бы мне пришлось убегать от солдат Фейри — или пытаться — у меня был бы шанс спрятаться в каком-нибудь дворянском дворике или высоком агатовом дверном проеме.

Я скользнул за ровную подстриженную изгородь. Здесь, сзади, сады и дворцовый комплекс разделяли лишь одни ворота с копейными навершиями. Сердце начало колотиться чаще. Я извлек меч из ножен и просунул его под мышкой, пропустив лезвие сквозь ткань туники. Со стороны это выглядело как настоящее колотое ранение. А темная ткань моей одежды скрывала, есть ли кровь. Я натянул капюшон.

Став на колени на колючую траву, я глотнул влажного воздуха Соляриса.

— Помогите, — выдохнул я, выползая из-за изгороди на открытый вид замка. Двигаясь в сторону пригородных, галечных улиц, я извился назад за другой ряд низких, высохших кустов. Я скользил по грязи, осторожно, чтобы не проткнуть заправленный клинок прямо через мою грудную клетку. — Боги милостивые!

Я пополз еще медленнее. Затем я хрипло выдавил еще одну невнятную мольбу.

В нескольких футах от меня раздались шаги. Торопливые, но без особой спешки.

— Сэр, это владения короны.

В висках застучала победная кровь. Я ответил стоном, не показывая лица. Стражник вздохнул и, присев, наклонился осмотреть мою смертельную рану.

— Что с вами случилось?

Я напал на него одним быстрым движением.

Мой плащ послужил отличной петлей, туго обернувшейся вокруг шеи бьющегося в конвульсиях солдата — одновременно сковывая его и заглушая крики. Я с хрипом поднялся на колени, сжимаемое судорогой сердце готово было выпрыгнуть из груди, и откатился вместе с ним за ближайшую высокую изгородь. Нависая над ним, я затягивал ткань все туже и туже. Его лицо — круглое, обмякшее от шока и нехватки воздуха — приобретало ужасающий лиловый оттенок. Мускулы горели огнем, со лба капал пот. Солдат царапал меня, вырывая ногтями целые клочья кожи с шеи и щеки. Боль едва доходила до моего сознания.

Показалось, что прошла целая вечность. Он хрипел и давился. Я думал лишь о том, что его серебряный шлем теперь мне еще нужнее — все лицо в царапинах.