Деревья, украшенные свисающими стеклянными шарами, что светились. Пышные и зеленые, невзирая на время года. Крошечные свечи, расставленные вокруг беседок и веранд. Букеты цветов, которые, я знала точно, не цветут зимой, подернутые искрящейся магией. Лилии — те самые черные, причудливые, что росли только здесь, — рядом с белыми, что Кейн привозил в Оникс специально для меня, а также розы и орхидеи, анютины глазки и сирень. Благоухающая лаванда и ночной жасмин оплетали центральную арку, а лунный свет и все те нежные, трепещущие огоньки окутывали изогнутую конструкцию потусторонним сиянием. Словно солнце, взошедшее среди мертвой ночи.

А под ней… Кейн.

Зажигал несколько оставшихся свечей.

— Что… — У меня не было слов. Я все еще ловила воздух, когда комок в горле полностью перекрыл дыхание.

— Я думал, ты еще купаешься. Я как раз собирался послать за тобой, — произнес он своим низким, чувственным голосом, прежде чем повернуться ко мне. Его брови сдвинулись. — Ты что, бежала сюда?

Я ответила только:

— Это… для меня?

— А для кого же еще? — Он поставил последнюю свечу на кирпич у своих ног. — Все… все для тебя.

Мои ноги сами понесли меня к нему, пока я не вцепилась в его руки. Обе были ледяными от снега, но я даже не заметила этого, пока не увидела маленькие снежинки, украшавшие его густые брови.

— Тебе не холодно?

Я покачала головой.

— Кейн, что все это значит?

Без лишних церемоний и театральных жестов Кейн опустился передо мной на одно колено и сказал:

— Ты заслуживаешь гораздо большего. Ты заслуживаешь долгой жизни, и детей, если пожелаешь, и дней без тени страха. Целые луга цветов и весь клеверный хлеб на свете

Тихий, слезливый смех вырвался из меня.

— Мне больно, пташка, от того, что я не могу пообещать тебе ничего из этого. Все, что я могу пообещать, — это себя. Мою любовь, мое уважение, мою преданность — каждый день, что мы будем вместе, и каждый день, что будет после. — Глаза Кейна блестели. — В жизни и в смерти моя душа принадлежит тебе. Арвен, станешь ли ты моей женой?

Грудь моя вздымалась. Дышать было почти невозможно от нахлынувших чувств.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

— Это да? — в ответ прошептал он, и его озорная улыбка растопила мое сердце.

Я энергично кивнула.

Его губы коснулись моих быстрее, чем я успела увидеть, как он поднялся. Его теплые уста поглотили меня, и я прижалась к нему так сильно, что почувствовала, как воздух разом вырывается из его легких. Его язык коснулся моего, и я содрогнулась.

Я едва оторвалась, все еще чувствуя вкус его дыхания, когда произнесла:

— Но…

Плечи Кейна замерли под моими руками.

— Но.

Слова чуть не согнули меня вдвое.

— Но разве ты не боишься? Того, что будет дальше? Разве мы не… — Я не могла сказать обречены или безнадежны. Не с всей этой красотой вокруг и сверканием в его серебряных глазах.

Он взял мои холодные руки в свои и притянул ближе. Его теплое дыхание обдувало наши сцепленные пальцы.

— Я боюсь лишь одного — остаться без тебя. В смерти. В жизни. Для меня нет разницы, если мы не вместе.

Пока слезы не успели разбить меня вдребезги, я снова прикоснулась губами к его. Наш поцелуй на этот раз был еще более стремительным. Более яростным. Более отчаянным. Языки, зубы, дыхание.

— Пойдем внутрь? — пробормотал он в мои губы.

— Мне уже даже не холодно, — сказала я, целуя его под ухом и скользя вниз по теплой колонне его шеи. Теперь дрожь пробежала по телу Кейна.

— Дело не в этом… — Он издал сдавленный стон, когда мои губы скользнули к основанию его горла.

Кровь во мне вспыхнула мгновенным пожаром

— Да, — пробормотала я. — Пойдем.

Кейн отпустил меня, и мы, словно беспечные юнцы, помчались сквозь искрящуюся, хрустальную снежную гладь обратно к крепости.

Глава 36

Глава 36

КЕЙН

— Я хочу кое-что попробовать, — прошептала Арвен, пока я целовал мягкий шелк ее ночной рубашки на ее животе и проводил пальцами вниз по ее стройным, подтянутым ногам.

С огромным трудом я оторвал губы от ее тела и взглянул на нее. Ее щеки все еще пылали румянцем от зимнего холода. Румянец был нежный, женственный. Нос тоже покраснел. Она откинула со лба выбившуюся прядь, и я представил, как бы смотрелось на ее левой руке мое перстень-печатка. От этой мысли по моим костям пронесся жгучий, почти что хищный порыв — пометить ее как свою.

— М-м? — Я подполз ближе и засыпал ее теплую ключицу щедрыми поцелуями. — Моя сладкая жена. — Я снова опустил губы к ее животу, приподнимая мешающее платье, стаскивая ее тонкие хлопковые нижние одежды…

— Кейн. — Она рассмеялась, вплетая пальцы в мои волосы. — Ты слышал меня?

Боги, как же я люблю, когда она произносит мое имя…

— Кейн?

Я приподнялся, немного ошеломленный. Немного пристыженный.

— Конечно, да. — Я старался не смотреть на то, как бретелька ее ночнушки соскользнула, обнажив сосок. — Что ты хочешь попробовать?

Арвен приподнялась на подушках и поправила тонкую шелковую бретельку, скрыв свою грудь. Мое дыхание стало ровнее.

— Я заметила, ты любишь сохранять контроль, — сказала она. — Когда мы в постели. Я думаю, нам стоит попробовать обратное.

Я отпрянул, изучая ее.

— Всего один раз, — уточнила она, словно беспокоясь о моем благополучии.