Большой палец Кейна лениво тер мою кожу, пока не задел сосок. Бутон набух от этого простого, спокойного прикосновения.

— Итак, — голос Кейна прозвучал с легкой хитринкой. — Ты считаешь Харта Ренвика великолепным?

Я фыркнула. Словно это слово все вечере вертелось у него в голове.

— Разве я называла его великолепным?

Большой палец Кейна продолжал свои мягкие поглаживания. Его другая рука небрежно скользнула вниз по моей руке, покрывая кожу мурашками, несмотря на то, что мы были погружены в горячую воду. Его член затвердел, упираясь мне в спину.

— Ты сказала.

— Смотри, кто теперь ревнует, — промурлыкала я, позволяя своим пальцам скользнуть по его бедрам, задевая тонкие волоски там.

— Да. — Я слышала неприкрытую зависть в его глубоком голосе. — И ты это почти поборола, не так ли?

Это была правда — тот голос в моей голове, который твердил, что я недостаточно хороша, стал скорее помехой, чем мантрой.

— Может, я заслужила награду, — сказала я, выгибая тело так, чтобы его пальцы приблизились к моему животу.

— Вполне возможно. — Его голос сводил меня с ума. — Что бы ты хотела, пташка?

Его пальцы скользили по внутренней стороне моих бедер, вдоль губ и входа, но как бы я ни раздвигала ноги, как бы ни выгибалась к нему, он избегал любого значимого контакта.

Я вздохнула от нетерпения, вонзив ногти в его бедро.

Он с удовлетворением промычал, проводя большим пальцем по тому чувствительному пучку нервов и вырывая у меня прерывистый вздох.

— Как же я узнаю, если ты не скажешь мне…

Кейн уверенно нажал одним пальцем между моих ног. Когда он нашел доказательство моей почти болезненной жажды, даже в воде, он прорычал у моего уха и сжал мою грудь другой рукой, мягко сжимая, пока я не застонала.

— И при этом ты так отчаянно хочешь, да?

Я чуть не стукнулась затылком о его подбородок, так резко кивнула. Жар воды, пылающие щеки — я горела от желания, сводившего с ума.

Кейн ввел палец внутрь всего на дюйм. Даже меньше.

И я пискнула.

Он усмехнулся, его член теперь пульсировал у моего позвоночника.

— Да?

Я жалобно заныла в ответ.

Он вытащил палец и возобновил ленивое скольжение по моим распухшим губам, наблюдая, как я извиваюсь.

Это было сладострастно, это неспешное удовольствие. Но моя кожа горела, и я теряла рассудок.

— Пожалуйста, — почти прошептала я, заплетающимся языком.

Через мою влагу и теплую воду ванны он сдался, достигая того места, в котором я так, так отчаянно нуждалась. Я рванулась вверх, забрызгав нас обоих, и он с удовлетворением рыкнул, слегка зажимая бугорок. Когда я застонала, член Кейна дернулся позади меня.

— Кейн, — заныла я, извиваясь.

— Ладно, ладно. — Он начал медленный, мучительный массаж тем местом между большим и указательным пальцами. Я содрогнулась и вскрикнула, лихорадочно приближаясь к кульминации, которая, как я знала, станет концом моего рассудка. Звезды заплясали у меня перед глазами. Мои конечности засияли. Мое тело стало как невесомое облако в воде, заставляя Кейна слегка приподнять меня, чтобы он мог одной рукой удерживать меня раскрытой, а другой проводить по моей полной, ноющей сердцевине.

— Ты восхитительна, — пробормотал он.

Я не могла даже дышать, не то что отвечать. Он погрузил палец внутрь меня, а другая рука продолжала свою нежную атаку на вершине моих бедер.

И тогда он изогнул палец, надавив на ту точку, что так часто вела к моему полному падению. Яростная волна наслаждения сжалась в моей глубине, и я впилась ногтями в фарфоровый край ванны.

— Кейн, Кейн, — лепетала я. — О, Камни, Кейн…

— Тшш, — прошептал он. — С тобой все в порядке.

Но это было не так — я была на грани.

Но Кейн лишь провел носом по моей ушной раковине и далее по шее. Он целовал, сосал и шептал, как прекрасна я, распахнутая для него, как тесна, влажна и горяча. Как пленительна моя грудь, и как искаженное ожиданием освобождения лицо будет питать его фантазии долгие годы.

Но мои кости уже обратились в обжигающую жидкость. Я попросту таяла в его объятиях.

Должно быть, я проговорила это вслух, потому что хриплый смех Кейна сопровождал его окончательную капитуляцию. Отбросив всякую сдержанность, Кейн ввел внутрь меня второй палец, пока я не была так полна им, так туго растянута вокруг его длинных, широких пальцев, что я издала чисто животный стон, который заставил Кейна выругаться и потереться, прижаться к моей спине, в то время как я двигалась в такт его пальцам, податливая, изнывающая, а его другая рука все выписывала ритмичные круги, даря блаженное давление…

Перед глазами вспыхнули яркие пятна. Вода хлынула из ванны. Я едва сдерживала хриплые, сладострастные крики — всех сил хватало лишь на то, чтобы не взлететь над ванной и не испепелить крепость до тла, выбросив лайт из кончиков пальцев.

К тому времени, как я снова смогла дышать, Кейн был почти запыхавшимся сам.