Александр вздохнул и, не говоря ни слова, выпустил сияющие черные когти — длинные, острые как бритва, не похожие ни на одно существо, которое я могла бы описать. Он легонько провел ими по моему запястью. Боль была краткой. Всего лишь кровопускание…

Но не такое, какие я делала как целительница. Александр провел все еще когтистой рукой над раной, и крошечные частички белого сплава — лилиум — поднялись из моей крови. Я вздрогнула, но не почувствовала большего дискомфорта, даже когда капли крови упали из моего запястья в снег у моих ног.

Тот лайт, что он использовал — он не был таким Фейри, как Кейн и я — я не знала, мог ли он вообще обращаться. Но те когти — нечто звериное, бессмертное, древнее как аммонит38… я бы отпрянула от них, если бы они не принесли мне такое облегчение.

Энергия хлынула через все мое тело по мере того, как он извлекал каждый фрагмент. Освобождение и сила — я чуть не замурлыкала.

Челюсть Александра застыла, словно сталь. Он устремил взгляд на город перед нами, даже используя свою странную силу. Его изящные ноздри раздувались, пока не вернулось достаточно лайта, чтобы я сама исцелила маленький надрез на запястье. Потребовалось бы еще немного времени, чтобы я восстановила достаточно сил, чтобы исцелить раны Гриффина.

Я пробормотала благодарность, и Александр отошел подальше от нас. Мне стало интересно, беспокоит ли его моя кровь или кровь Гриффина.

— Мы закончили?

В глазах Кейна вспыхнула жажда убийства, но он единожды кивнул.

Александр сжал губы, словно решая, не испытать ли удачу. Видимо, он решил, что вопрос того стоит, потому что тихо произнес:

— А мы с тобой… мы…

— Если бы я планировал убить тебя, ты был бы мертв.

Александр склонил голову, словно говоря: Справедливо. И повернулся, чтобы оставить нас.

— Постой, — окликнула я его.

Хемолич резко обернулся, его светящиеся глаза были кровавыми, как волшебные светящиеся вывески и фонари позади нас.

Кейн с досадой простонал.

— Оставь его.

— Вы с Гриффином были слабы, когда нашли его, — сказала я вполголоса, сверкнув глазами. — Он мог убить вас, но он не сделал этого.

Я поспешила к Александру, пока он не передумал.

— Как ты убедил Этеру отпустить меня?

— Разве это важно?

— Для меня — да. — Я отчаянно нуждалась в любой крупице информации, которую он мог бы дать о моем будущем ребенке.

— Я сказал ей правду, — произнес Александр, его красные глаза изучали то место на моем запястье, где я истекала кровью. Я спрятала руку за спину. — Твой лайт бесполезен против заклятья, — сказал он.

Моя челюсть отвисла.

— Что? Откуда ты знаешь?

— Ты не единственная Фейри с целительными способностями.

Хотя мой взгляд не отрывался от бледного, точеного лица Александра, я знала, что Кейн встал рядом со мной. Его запах, кедра и кожи, стал острее от зимнего снега — одновременно успокаивающий и придающий сил.

— Она все равно могла убить меня, — настаивала я.

— Нет, — сказал он, и его глаза вспыхнули еще более ярким, живым багрянцем, удерживая мой взгляд. — Не могла. Я и это ей сказал.

— Почему?

Александр вздохнул, засунул руки в карманы и оглядел оживленную площадь. Жители, закутанные в крашеные меха и овчинные перчатки, спешили в ближайший палаточный рынок и из него, откуда в ночной воздух поднимался пар с ароматом мускатного ореха и кофе. Его взгляд был откровенным в своем отвращении ко всему этому.

— Ты задаешь много вопросов.

Кейн рядом со мной издал предупреждающий рык.

— Ответь ей.

Лицо Александра исказилось, будто защита, которую Кейн мне оказывал, вызывала у него тошноту.

В конце концов, он сказал:

— Мы заключили клятву кровью, Этера и я. Пятьдесят лет назад. Они похожи на заклинания, совершаемые могущественными магами, чтобы обеспечить их связывающую силу. Но, в отличие от обычного заклинания, каждая клятва кровью требует… — Он подбирал нужные слова. — Лазейку для обеих сторон — выход, если он понадобится кому-то из нас. Этера думала, что убийство тебя разрушит мой выход, оставив меня связанным нашей сделкой на вечность. Но Этера импульсивна и невежественна: нельзя повлиять на свою собственную клятву. Магия не позволит тебе. Этера просто не знала этого.

— Выходит, убив меня, Этера гарантировала бы, что у Кейна и меня никогда не будет детей… — я обдумывала последствия в уме. — Какое отношение наш будущий ребенок имеет к твоему «выходу» из клятвы кровью многолетней давности?

Если Кейна и удивили мои слова, он этого не показал. Рядом со мной он даже не дрогнул.

— Никакого, — сказал Александр мне, а затем снова Кейну, более настойчиво: — Никакого. Как я только что сказал вам, она ошибалась. Она не в своем уме, если вы еще не поняли.

Кейн пытался понять слова, когда сказал:

— Какова же была суть вашего обета?

— Я предоставил своих людей для ее войны на юге. Последняя война, которую они когда-либо будут вести за кого-то другого.

— А взамен?

Глаза Александра сверкнули.