Я сглотнула с трудом.

— Нет, это не так.

Его ноздри дрогнули, словно он учуял запах. Затем он безжалостно склонил голову набок.

— Она лжет.

— Ладно. — Я резко вдохнула, возобновляя нашу ходьбу. Возможно, это был мой единственный шанс на честный разговор с этим человеком, в котором столько ярости и одновременно столько силы. Кто был нам нужен, если мы хотели выиграть эту войну. — Ты пугаешь меня, да. Но мне тебя тоже жаль. Я… я тебя понимаю. — Его челюсть напряглась, и я вздрогнула, неприятная реакция на его суровость. — Ты страдал. Вот что я имею в виду. Ты…

— С тонкостью намеков у тебя плохо, чистокровка. Мои люди больше не станут орудием. Будет мудро оставить остальные свои докучливые мысли при себе.

Но я не могла. Не тогда, когда у меня еще оставалась надежда. Призрачный шанс, что…

— Разве ты не видишь? Если Лазарь победит, они…

— Не спорь со мной, — прошипел Александр, делая шаг ко мне с явным намерением. Я отпрянула так резко, что прижалась к масляной картине, чувствуя запах свежего лака.

Но он лишь убрал руки обратно в карманы и продолжил путь к фойе. Я перевела дух и тщетно пыталась унять бешеный стук сердца, пока мы шли мимо декоративных арок и роскошной пастельной мебели в напряженной тишине.

Наконец мы добрались до входа в замок. Там стоял единственный стражник — первый, кого мы встретили во дворце за всю ночь.

— Я действительно это имела в виду, — прошептала я так тихо, что сама не была уверена, прозвучали ли слова вслух. — Что ни ты, ни твой народ не заслужили тех страданий, что выпали на вашу долю. И мне жаль. Будете вы сражаться с нами или нет.

— А разве ты не презираешь меня? На моих руках кровь семьи твоего короля.

— Я должна верить, что в каждом есть частичка света. Даже в тех, кто кажется абсолютной тьмой.

— Должна? — спросил он с недоверием.

Презрительно это было или просто надменно, мне было все равно. Я так же кивнула ему.

— Иначе я не смогу жить в этом мире. Из всей этой жестокости должно родиться сострадание, иначе я просто не вижу пути вперед. Какой тогда смысл во всем этом?

Александр ничего не ответил, его взгляд был пустым, пока он шел дальше.

Стражник Розы выпрямился и с гримасой распахнул для нас массивные белые золоченые двери. Прохладный ветерок коснулся моего лица. Там, в оживленном центре города, за воротами дворца, стояли Кейн, Мари и Гриффин.

Прежде чем я успела броситься вниз по отполированным ступеням к ним, гвардеец Розы плюнул в Александра, пробормотав:

— Мерзский ебаный змей.

Я замерла — готовая к драке, потрошению… чему бы то ни было, что непредсказуемые, жестокие Хемоличи вроде Александра делают, когда их так оскорбляют…

Но он, лишь щелкая каблуками, спустился по ступеням мимо меня, все так же держа руки в карманах, его холодные красные глаза были устремлены на падающий снег.

Глава 32

Глава 32

АРВЕН

Ледяной воздух заполнил мои легкие, когда я бросилась в объятия Кейна.

— Пташка моя, — прошептал он, прижимая меня к себе. Я вдохнула его запах у шеи, наслаждаясь его теплом, пока его пальцы перебирали мои волосы. Он отпустил меня лишь для одного поцелуя, чтобы спросить: — Ты в…

— Я в порядке, — сказала я, отказываясь отпускать и впиваясь в его плечи еще сильнее. — Я в порядке.

Я притянула Кейна еще ближе, наслаждаясь свежим воздухом за огромными воротами замка, среди суеты и гама Ревю, купавшегося в заснеженном звездном свете.

— Святые Камни, Арвен, мне так жаль, — сказала Мари позади нас.

Когда я наконец отпустила Кейна и как следует разглядела ее, у меня перехватило дыхание. Глаза Мари были красными от слез. Она выглядела совершенно убитой.

Гриффин внимательно за ней наблюдал, освещенный сзади розоватым светом городского центра. Я не могла понять, была ли его гримаса вызвана разочарованием или дискомфортом от сопереживания.

— Не вини себя, — сказала я, протягивая к ней руку. — Ты не…

— Нет никаких оправданий. — Мари яростно покачала головой. — Мне не следовало пробовать нечто настолько… Боюсь, у моей магии собственный разум. И…

— Ты не знала, что у Этеры будет лилиум. Или что нам так скоро понадобится твоя помощь после того, как ты покинула Бриар.

Мари кивнула один раз, но я знала это выражение. Знала этот стыд в ее глазах. Знала, как тяжело ей было нас подвести. Я привлекла ее к себе в объятия.

— Я люблю тебя. Пожалуйста, будь к себе снисходительнее.

— Похоже, это мой выход, — бесстрастно прокомментировал Александр.

— Не так быстро, — прорычал на него Кейн.

Я отпустила Мари, немного пошатнувшись от движения. Слишком резко. Я двигалась слишком резко…

Кейн показал на меня.

— Исцели ее от лилиума.