В разгар моего наслаждения мои крылья сами собой расправились, без всякой моей команды. Когда я рухнула на грудь Риза, он обнял меня руками, и я почувствовала, как он погладил мои перья. Словно ему нужно было убедиться, что я действительно здесь, с ним. Конечно, этот момент закончился так же быстро, как и начался, когда его хватка ослабла, и он обхватил меня за бицепсы, подняв с себя. В тот же миг мои крылья сложились.

Его член медленно скользил по моему телу целую вечность, и, как он и говорил, он всё ещё был твёрдым. Вены пульсировали по бокам, ведя к толстой головке, которая была темнее остальной части тела. Следы нашего наслаждения блестели по всей длине, и меня так и подмывало наклониться и провести по нему языком, потому что, видимо, я просто была не в себе, когда дело касалось Риза.

Трахаться всеми способами.

— Продолжай так смотреть на мой член, Ангел, и ты снова будешь на нем ездить.

Это предупреждение вывело меня из оцепенения, и я, встряхнув головой, чтобы прояснить мысли, поднялась на дрожащие ноги. Быстрый взгляд вокруг показал, что моей туники и брюк нигде нет. Более того, даже одежды Риза не было.

— Ты разорвала их на куски, — сухо заметил он, обратив внимание на мои поиски.

Закрыв глаза, я вспомнила о том безумии, которое испытывала. Я потеряла контроль над собой, меня переполняла жгучая потребность. Потребность снова нарастала, пока мне не удалось ее подавить.

— Никто не должен знать, что мы делаем, — напомнила я ему, когда взяла себя в руки, — а это, означает, что мы не можем зайти в палатку голыми и покрытыми жидкостями… да уж.

Его улыбка была медленной, взгляд задержался на моих губах, затем медленно поднялся и завладел моим вниманием.

— Мне нравится видеть тебя, покрытую моей жидкостью, Лале. Может быть, я оставлю тебя такой.

Прежде чем я успела еще раз накричать на этого надоедливого бога, его пески сжались вокруг нас, образовав тяжелый барьер, заслонивший мне вид на пустыню. Никто не мог видеть нас, запертых в этом коконе, и я забыла, в какой безопасности я чувствовала себя, окутанная силой Риза.

Я многое забыла или, по крайней мере, убедила себя, что помню неправильно. Например, остроту его вкуса, то, как он притягивал и возбуждал меня. Я снова хотела его, хотя после последнего секса едва держалась на ногах.

Осознание того, что произошло заставило меня понять, в какую серьезную беду я попала, но даже с этим знанием я не стала бы нарушать нашу сделку — в основном потому, что не хотела, и отчасти потому, что не хотела доставлять Ризу удовольствие.

Я переживу это, не привязываясь к нему. Я использую это как способ снять напряжение, прежде чем отпустить его навсегда.

Отвернувшись от этого напористого мужчины, я попыталась найти немного места в тесном песчаном пузыре. Когда я встала, медленная, горячая капля спермы стекла по моей внутренней стороне бедра, и я задалась вопросом — несмотря на его предыдущие слова — почему он не привёл нас в порядок.

Это была его сущность, его жизненная сила, и обычно, когда вечные и могущественные существа занимались сексом, мы не оставляли после себя ничего, чтобы это не было использовано против нас. По крайней мере, так я слышала.

Но Риз не делал никаких попыток помочь нам обоим.

— Ты хочешь, чтобы я использовала свою энергию, чтобы уничтожить то, что осталось от нашей силы? — спросила я, нарушив молчание, и махнула рукой в сторону своих слегка раздвинутых бедер на случай, если он неправильно поймет мои намерения.

Его тяжелый взгляд скользнул по линии соединения моих бедер.

— Нет, — прохрипел он, а затем, сделал шаг ко мне, песок сжался еще сильнее, прежде чем масса песка начала двигать нас. Это был резкий толчок, который отбросил меня вперед; Риз поймал меня, прежде чем я успела удержаться. Я не сопротивлялась его хватке, поскольку мы заключили эту сделку, и, по крайней мере, я была трансцендентным существом, сдержавшим свое слово.

— Нет?

Руки, сжимавшие мои предплечья, напряглись сильнее.

— Нет. Так будет, пока я не скажу иначе.

Что за…?

— Ты что, охренел…

Он почти прижал меня к себе, и в его груди раздался низкий рокочущий звук.

— Я уже говорил тебе: я хочу, чтобы ты впитала мою сущность. Я очищу тебя, когда мы доберемся до палатки, а до тех пор…

Я не моргая смотрела на него снизу вверх, наконец понимая, почему Мера называла его Тень Второй. Жители пустыни обычно не были такими животными и собственническими в своих заявлениях. То, что он делал сейчас — метил свою территорию, — было звериной чертой.

На мгновение у меня возникло искушение бросить вызов его власти, но логическая часть моего мозга напомнила мне, что я согласилась с его правилами. Правилами, которые включали в себя разрешение ему владеть моим телом до тех пор, пока мы не закончим. Бороться с ним до конца было контрпродуктивно.

Давай, Мелалекин. Ты же этого хочешь.