– Как что, перережьте ему горло что ли. Только постарайтесь не забрызгать тут все кровью, – я поморщилась брезгливо. – Поторопитесь только, он скоро может прийти в себя.

– Что?!

– А что? – кошусь на него с деланным удивлением.

Он сперва подступает ближе, даже замахивается, примериваясь – только издалека, стоя над лежащим полуорком, потом отступает, прячет руки за спину:

– Нет уж, лучше убейте его… своими магическими штучками…

– Кто из нас тут мужчина – вы или я?! – возмущаюсь немерено.

– Но вы же маг!

– А у вас есть кинжал! В деле убийства мы абсолютно на равных.

Он отворачивается от меня, не зная, что сказать, косится недовольно, потом произносит:

– Но он ведь попытается напасть на нас, если очнется.

– Я знаю, – вздыхаю задумчиво.

– Вы можете его как-то обездвижить? Обезопасить нас?

Да если бы я знала!

– Обыщите его, снимите с него все оружие, его надо допросить, нам нужен источник информации.

– Может, вы сами?.. – морщится брезгливо.

Смотрю на купца возмущенно, указывая на свои неподвижные ноги.

– Да, простите, – пробурчал он и все же опустился возле полуорка на колени и принялся его обыскивать. Снял пояс с палашом и несколькими метательными кинжалами. Хорошо, что сверху тот одет только в безрукавку – там ничего не спрячешь.

– Проверьте за голенищем сапога, – попросила, и к удивлению Рохеиса, оказалась права.

Когда все было закончено, Рохеис отошел, и я запустила магию. Вода обхватила полуорка от горла и до кончиков пальцев ног, и подняла в воздух, распяла, чтобы и рукой дернуть не мог. Я скрутила водные жгуты максимально плотно, но все равно побаивалась, что он сумеет вырваться, поэтому подвесила его повыше, чтобы было больнее падать, и подальше от себя, чтобы успеть вновь остановить течение его крови, возможно, уже навсегда.

Потом сосредоточилась на биении его сердца, замедленном течении крови. Надеюсь, я не довела его до инсульта и не сделала идиотом. Вздохнув, немного ускорила движение крови, от чего его щеки немного покоричневели – так при зеленоватой коже проявлялся румянец. Вздохнув, поплескала немного воды ему в лицо, и, наконец, он тряхнул головой и открыл глаза. Огляделся, подергался, проверяя путы.

– Не советую дергаться, вырубить тебя мне не составит труда, – он замер, но, кажется, впечатлили его не столько мои слова, сколько вид водяной ловушки, в которой мы засели и огромный водяной шар над нашей головой.

– Что вам надо? Хоть пытайте, я ничего не скажу, – рыкнул орк решительно, глядя почему-то на Рохеиса, а не на меня.

– Я же говорил, надо было его утопить, – поддакнул купец.

А я, прищурившись, вглядывалась в эмоции полуорка. Застарелая боль, решимость. Прежде я ощущала от него и остальных тупую исполнительность, а теперь он был на грани, его эмоции были раскрыты.

– Ты ведь не раб? – закинула пробный шар.

– Не раб.

Он не врал. И врал одновременно. Я уже насмотрелась на эмоции рабов в Халифате – на обреченную покорность, на затаенную ненависть, на зависть к свободе, на решительность дожить до окончания срока или безнадегу. Эти эмоции были в полуорке, и саднили они едва ли не больнее, чем у многих рабов.

Потому что он был свободен.

Глава 62

Я почувствовала себя гончей, следующей по следу. Мое магическое чутье было напряжено сейчас по максимуму, я одновременно отслеживала всех людей и нелюдей в пустыне, контролировала их эмоциональный фон, экранировалась от паникующего Рохеиса, держала водяную защиту, огромный шар воды над нашими головами… я была практически в полу-трансе, и вскрывшийся передо мной источник информации стал будто алая тряпка для быка. Какая мне разница, что там у него за проблемы? Пусть сам их решает. Но…

– На что тебя поймали? Говори же, – я практически шипела, во мне будто прорезалась родственная связь со змеями, которую я давно в себе подозревала. Мои глаза полуприкрыты, но при этом не моргают, несмотря на яркость солнечного света, я чуть покачиваюсь в такт дыхания. – Такая крепкая связь, я чую…

– Я ничего не скажу!.. – рычит он пытается вырваться, но путы воды сжимаются сильнее перекрывая ток крови, а голову он и вовсе отвернуть не в силах – я уже поймала его взгляд.

– Конечно, не скажешь. Цена за разговорчивость – смерть. Смерть ходит по пятам… не твоя смерть…

– Прекратите! – кричит в панике этот огромный сильный мужчина, готовый в любой момент пожертвовать своей жизнью. Своей, но не тех, кто ему дорог.

– Кто же, кто же… родители? Нет, нет связи с предками. Ты один… хотя нет, есть братья… братья здесь, в пустыне… не бойся, никто из них не погиб… пока…

Он замер, не в силах сопротивляться, зрачки его расширились, оставив от радужки тонкий ярко-зеленый ободок. Зеленые глаза у такого амбала – какая романтика…

– В одной связке, всю жизнь. Братья единокровные. Но их смерть ты бы пережил. Потому что своя смерть освобождает, но…

– Нет! – не голос даже, предсмертный хрип.