Слова его на Тильдушку произвели прямо вот неизгладимое впечатление. Она остановилась и опустила кулаки. Сразу вот почти. 

– Значит, это все-таки она меня прокляла, – Тильдушка посмотрела на меня зло и  обреченно.

Вот что интересно-то. Стена была огненная, но совершенно прозрачная. Только время от времени по ней пробегали синие, мгновенно исчезающие прожилки.

Да это ж молнии! Светлая ма-ать… 

Я с ужасом покосилась на ректора. А ну как не удержит он их?

И тотчас себя обругала. Архимаг же. Ну как не удержит-то? Но страшно. Молнии пробегают зигзагами, исчезают, а потом опять появляются. И пахнет как летом после грозы.

Жуть как страшно.

– Вы пришли в себя, я вижу, адептка Калитая, – холодно сказал ректор и огненная стена тотчас исчезла.

– А по поводу вашего вопроса… Вы ведь уже на пятый курс перешли, я ничего не путаю?

Тильда кивнула.

– Странно. Мне казалось, что маг-теоретик к пятому курсу уже должен понимать, с чем он столкнулся. Или вы так плохо учились все четыре года, адептка Калитая?

Тильдушка заморгала и тут глаза ее увеличились чуть не в два раза.

– Эмм.. Ну, если не ведьма, я хотела сказать, не адептка Маленская меня прокляла, то… 

Может быть, это остаточный фон так подействовал? – она выдохнула и уставилась на ректора.

Сандр Огненный довольно качнул головой.

– Выходит, что-то вы запомнили. А теперь скажите мне, адептка Калитая, какие действия нужно предпринять в таком случае?

Тильдушка нахмурилась и вдруг лицо ее озарилось пониманием:

– Нужно вернуться в то же самое место, и провести ритуал очистки. Вернее, попросить, – тут ее губы искривились, – чтобы ритуал провела адептка Маленская.

– Почему именно она? – с дотошностью спросил ректор и в упор посмотрел на Тильду.

А я так просто сама чуть рот не раскрыла. Надо же. Никогда бы не подумала, что в боевой Академии учат таким тонкостям.  Ведь это ж не Ведьминская академия.

Я ошарашенно посмотрела на Сандра Огненного.

Ректор заметил мой взгляд и губы его дрогнули в чуть заметной улыбке.

– Может быть вы нам скажете, адептка Маленская?

Я сглотнула. Самой стыдно, что не догадалась-то. Вот только сейчас до меня дошло. По всему выходит, что фон остаточный, о котором сказал ректор, был. И был что в самом домике бабулином, что вокруг него. Значит, не меньше, чем двести метров в окружности. Но вот почему я сама-то не догадалась?

Обидно и стыдно до слез.

Нахмурилась, угрюмо посмотрела на ректора и ничего говорить не стала. Вот еще. Это Тильдушка у него адептка, настоящая, пусть она и отвечает. А я… Я вот послушаю.

Сандр Огненный поднял бровь и настаивать на моем ответе не стал.

Вот. Я тут не настоящая адептка, а так. В гостях, можно сказать.

– Ну хорошо. Послушаем ваш вариант, адептка Калитая.

Тильдушка вздохнула, кинула на меня неприязненный взгляд:

– Потому что, по видимому, остаточный фон наложился на заклятье, которое она вот сказала. Фон же такой бывает только в тех местах, где жили сильные ведьмы.

– И вы, адептка, прекрасно знали, что приближаться к местам, где такой фон есть, запрещено, – опять сказал ректор.

– И, значит… значит… Но ведь такой фон, защитный, он ведь только родную кровь признает! – блеснула познаньями Тильдушка.

Сандр Огненный поднял бровь:

– Отлично, адептка Калитая. Надеюсь, теперь вы точно знаете, почему в ближайшее время вам может помочь только Ведяна.

 

И когда ректор вот так сказал, “Ведяна”, и даже совсем не назвал меня “адепткой Маленской”, сердце забилось и щеки опять налились жаром. В его устах мое имя звучало так… я не знаю, как-то ласково и даже,ну, вот будто вокруг никого не было больше.

Ой, похоже, меня опять понесло не туда.

А Тильдушка хмуро кивнула головой и посмотрела на меня.

Ну, еще бы.

Ведь от меня и только от меня теперь зависело, будет ли она ходить вся в мелких красных пятнах, или вернет себе очень даже свежий цвет лица. Кожа-то у нее тоже ведь белая да нежная.

А я…

Я ведь могу и заартачится.

Нечего было обзываться, вот.

Сандр Огненный внимательно так взглянул на Тильдушку, а потом - на меня. 

– Обе свободны, адептки, – веско сказал ректор и глаза его блеснули. Но, слава Светлой матери, изумрудным огнем.

Мы с Тильдушкой, не сговариваясь, ринулись к дверям.

Глава 27

Выскочили мы с Тильдушкой за дверь и та мгновенно захлопнулась. Вот чуть юбки мне не прищемила. Похоже, довели мы сегодня ректора. Сначала Никос, принц этот, который что-то там сделал недозволенное, потом вот я учудила. Честно, сейчас мне стыдно было.

Вот как, как я могла не почувствовать тот “остаточный фон”, как его назвал-то ректор.