– А в печке, Ведяночка, – прикрыл глазки Рыська, – глянь-ка, горшочек стоит. О тебе, о ведьмочке своей, между прочим, позаботился. От сердца, можно сказать, оторвал. Мрр.

Я посмотрела на своего фамильяра:

– Неужели картошечка с белыми грибами? – прямо вот вырвалось у меня. Запах-то тушеных грибов все еще витал в воздухе.

– Откуда, Рыська? – строго спросила я. А то знаю я его. Эх, фамильяр у меня, конечно, редкий. Но иной раз может залезть и в чужой пространственный карман-то. Оно, конечно, поди потом найди кто был и кто взял. Только не дело это. Чужое-то на пользу не пойдет. Мне ли, ведьмочке, этого не знать. Аура будет чужая. Чисти ее потом, разбирайся. Не, нам чужого не надо.

– Так ведь неужто, Ведянка, ты не почувствовала, не узнала? – усы у Рыськи встопорщились и он обиженно на меня уставился.

Я прищурилась.

Запах был знакомый, такой знакомый и родной. Да только откуда тут бабулиной готовке взяться-то?

Опять “дымок”? Иллюзии?

– Да сразу уж говори, – вздохнула я. – Вот все тебе тайны-то разводить.

– Так угощение это. Угощение! – Рыська поднял лапу и поднял коготь вверх.

– Дядька Силай угощает, – добавил фамильяр и отставил в сторону вылизанный до первозданной чистоты горшочек.

Сразу видно, что в его горшочке было или рагу мясное, или бефстроганов какой. Картошечку-то с грибами Рыська не больно жаловал, с голодухи только если. От сердца оторвал он.

Я подняла бровь.

Знакомое имя-то. Так ведь это ж домовой, который всей столовой заведует в Академии! Ну да. Так его называл дядька Симеон.

Только я хорошо помню, как дверь-то хлопнула, нас подгоняя из столовой той.

С чего бы ему вдруг меня угощать? Да и Рыську…

– С чего бы? – я вот с подозрением посмотрела на своего фамильяра. Домовые не больно охочи угощать чужих-то. Да что там, я и не слыхала о таком. Вот своих - это да, это милое дело. 

Рыська провел лапой по тотчас победно устремившимся ввысь усам:

– Эх, Ведянка… Ну что ты у меня за ведьмочка-то такая? Известное дело, с чего. Иль ты не видишь, что с избой-то стало?

– Вижу я все! – прям вот обиделась, честное слово. – Дух дома проснулся. Родную кровь признал да и сделал так, как при бабуле было.

– Во-от! – Рыська наставительно мяукнул и погладил округлившийся животик.

– А раз признал, то и дядьке Силаю деваться некуда. Кто, как не он, тут в свое время за хозяина-то был? У бабули твоей.

Вот тут я и рот чуть не открыла.  Нет, все-таки мне еще учиться и учиться. Ну конечно! Если этот Силай был тут при бабуле и домик меня признал, то куда домовому деваться?

Я посмотрела на печку. Беленькая, вся как новенькая, и в ней точно горшочек стоит. Котелок-то мой в глубине, подальше. А перед ним глиняный горшочек с чуть закопченной крышкой.

Вкусный был пирожок. Но его явно мало. Я решительно подошла к печке и потянулась за горшочком.

– Ой! – и чуть не села на пол.

Потому что горшочек вдруг подпрыгнул и бодренько так подлетел к столу.

– А нечя самой руки-то пачкать, – послышался брюзгливый голос. – Садись за стол да отобедай как полагается.

Чьи-то невидимые руки сняли крышечку и я, благодарно кивнув, села на лавку. Тут же рядом с горшочком оказалась чисто вымытая ложка с вензелем Академии.

У стенки тихо ахнул Лаврик, про которого я чуть не забыла-то. 

Вот что делает с голодной ведьмочкой неожиданно появившаяся еда.

– Дядька Силай, а дядька Силай, – протянула я. – А еще одного горшочка у вас не найдется? Тут вон парнишка голодный тоже.

– Эх, адепты… Не напасешься на вас, – буркнул недовольно невидимый хозяин кухни всея Академии.

И на столе появился еще один горшочек, а рядом с ним звякнула ложка.

– Благодарствуйте, дядька Силай, – сказала я.

– Садись, Лаврик. Одним пирожком, чай, сыт не будешь.

– А как доешь, так и начинай рассказывать.

Глава 31

Лаврик нахмурился и взглянул на меня из-под насупленных бровей. Вздохнул, но за ложку-то сразу схватился. Еще бы. Голод не тетка, а он худенький такой. Кожа да кости. И куда только вся еда девается? В рост, видать, идет. Так-то у них, в Академии, кормят хорошо.

Я повела носом. Точно, у меня мои любимые тушеные грибы с картошечкой, а парнишке-то дядька Силай гуляш мясной подал.

Принялся мой Лаврик наворачивать гуляш, да за пару минут очистил горшочек до дна. Я только головой покачала. Точно, все в рост. Да и источник магический своего требует, не отнять.

Интересно мне стало, что за магия у парнишки. Вскользь глянула еще раз на ауру. Одно поняла, что не маг огня он.

Что ж тогда делает в Боевой Академии-то?

– Спасибо, дядька Силай, – Лаврик даже ложку облизал и в горшочек положил. Дядька Силай, который так и не соизволил показаться на глаза, одобрительно крякнул.

Любил он, вот прямо как моя бабуля, когда тарелки пустые оставались.