– В ТалМирене драконы никогда не позволят человеку занять равное с ними место, – качая головой, твердили мне.

Но я и сама прекрасно это понимала.

Затем меня принялись расспрашивать, как живут люди в Аллирии. Круглили глаза, когда узнавали, что драконов у нас почти нет – так, заезжие… вернее, залетные пташки. И еще когда слышали, что люди в моем королевстве могут стать кем угодно – не только обслугой при драконах, но и даже министрами у нашего короля, который, кстати, тоже человек.

Для всех это было сродни сказкам на ночь, но слушали меня с интересом, качали головами, переглядывались, добавляя: «Вот бы нам в Аллирию!» Хотя никто и никуда не собирался, ясное дело.

Да и Магическая Грань с ее двумя проходами между мирами была серьезной преградой для подобной миграции.

Заодно выяснили, что я ничего не ела с раннего утра – как раз с пересечения Грани, – и тотчас же засуетились. Мне принесли обед, ужин и еще выдали тарелку с хрустящим печеньем на утро.

– На завтрак в общую столовую мне все-таки придется пойти, – вздохнула я, но за печенье поблагодарила. – Не могу же я все время прятаться!

Женщины переглянулись.

– Будь внимательней с местными парнями, – заявила пожилая кастелянша, только что принесшая мне несколько комплектов одежды, нижнее белье и даже обувь.

А еще сердобольные служанки снабдили меня расческой, лентами и заколками – всем тем, что было утеряно при переходе через Грань, и непонятно, вернутся ли когда-либо ко мне мои вещи.

– Да-да, – согласились остальные, подтвердив, что почти все драконы считают, что человеческие девушки годятся лишь для одного…

Ну, кроме мытья полов и приготовления еды.

– Киран Велгард, – назвала им имя. – Он тоже считает подобное?

Думала, что услышу от них рассказ о похождениях наглого дракона, оккупировавшего мою кровать, а затем искупавшегося в пруду. Но, к моему удивлению, про него ничего плохого сказать не могли.

Зато тотчас же пожаловались на местного красавчика-сердцееда лорда Дариона – Ардена Дариона.

– Он, конечно, звезда академии, самый популярный студент Скаймора, – говорили мне, а некоторые девушки, которые помоложе, вздыхали и томно закатывали глаза. – Ни одной юбки не пропускает, хотя у него есть невеста. И за последние годы он сменил их несколько.

На это я лишь пожала плечами – местный ловелас меня мало интересовал. Лорд Дарион мог хоть каждый день менять своих невест, но меня куда больше занимал Киран Велгард.

Оказалось, тот тоже лорд, причем потомок знатного рода.

Но мне нужно было узнать немного другое.

– Кстати, а почему освободилось место в его боевой четверке? – поинтересовалась я, не особо рассчитывая на ответ.

Служанки переглянулись.

– Наверное, Пепельная Хворь, – негромко произнесла одна из них, а остальные тут же сложили пальцы в знак, отгоняющий зло.

Я едва заметно поморщилась.

Конечно же, об этой болезни, встречающейся только в ТалМирене, я слышала на занятиях в своей академии. У нас был целый курс, посвященный магически наведенным хворям – а Пепельную Хворь в Аллирии расценивали именно так.

Правда, говорили о ней довольно поверхностно, потому что людей она не затрагивала. Выражалась у них разве что легким недомоганием, сопровождавшимся насморком и бледной, словно мертвенной, кожей.

Но у людей все проходило само и довольно быстро, тогда как у драконов не проходило никогда. Для них эта самая Пепельная Хворь была смертельно опасной.

Если честно, я не знала, что именно делали и как ее пытались лечить в ТалМирене, потому что драконье королевство всегда было слишком далеко. А то, что оно внезапно стало для меня близким, – это уже мои личные проблемы.

Тут мои новые знакомые принялись в красках расписывать симптомы Пепельной Хвори, подтверждая все то, что я запомнила с уроков.

Сперва заболевший испытывал усталость, затем у него начинались жар и ломота в костях. Кожа постепенно приобретала пепельный оттенок, а под ней проступали серебристые вены. На следующем этапе заболевший терял связь со своим драконом, после чего его магия выходила из-под контроля, и он сгорал быстро и ярко.

Хотя такое происходило не у всех – иногда случалось простое и медленное угасание.

Но почти для всех драконов Пепельная Хворь всегда заканчивалась одинаково: болезнь считалась неизлечимой. А вот передавалась она…

Сложно сказать, как именно. Либо по воздуху, либо магическим путем – в Аллирии об этом не знали, как и обслуга в академии.

Зато на лекциях о ней нам рассказывали как о случайной напасти, с которой драконы сталкиваются хорошо если раз в десятилетие. Но умеют останавливать эпидемию, принимая строжайшие карантинные меры.

Судя по выражению лиц служанок, в ТалМирене дела обстояли немного иначе. Но как именно – говорить мне не стали, а на все мои осторожные вопросы повторяли знак, якобы отгонявший зло.