На меня уставились шесть пар глаз. Не помню, чтобы когда-нибудь смотрели с таким ужасом, хотя в своей жизни я вытворяла всякое. Через мгновение дошло, что глядели присутствующие вовсе не на меня, а на того, кто вырос позади.

Ларг сложил обе руки на спинку кресла, будто заперев между ними. Пальцы неестественно длинные, с перепонками посередине, а кожа слишком темная и твердая — как на боевом щите.

Я прикрыла глаза. Мы с ним на одной стороне. И если он забудет, то я напомню. 

Глава 13.

Канцлер не был монстром на вид. Во всяком случае, их я представляла себе иначе. Он как будто троился или четверился. Все потому, что мог находиться в нескольких мирах одновременно. 

Темные волосы обрамляли спокойное, немного застывшее лицо — но при этом сзади зиял капюшон. Вокруг плечей угадывался плащ. Впрочем, если присмотреться, то это… Нет, никто не желал разглядывать его настолько пристально.

Сейчас это существо ровнехонько у меня за спиной. Достаточно один раз его увидеть, чтобы оценить во всех подробностях — как клубится вокруг ларга адский туман, как медленно и нехотя вздымается грудь, намекая, что до его следующего вздоха ты не доживешь… Все присутствующие в этой комнате мечтали о том, чтобы забыть это зрелище и второго взгляда никогда не случалось.

А я… Наверное, я контужена пожизненно. Маг не вызывал во мне нормальной в такой ситуации дрожи. Живое порождение тьмы дышало в спину, расправив гигантские крылья, а я лишь тихо радовалась про себя, что еще раз столкнулась с этим магическим парадоксом так близко. Уперлась в него затылком.

Мрак не должен жить или иметь сознание, но этот исполин нарушал все законы. Много лет назад, нежась в его объятиях, я уже спрашивала, как ему удалось нырнуть так глубоко и выбраться на поверхность. Ответом мне были только вспышки сверхновых в глазах-колодцах. Теперь же я могла убедиться, что и эти годы, и расстояние были лишь иллюзией.

Его имя вертелось на кончике языка, гладило губы. Я не в состоянии его вспомнить. Оно выжжено из сознания. Это совершенно невозможно.

— Эмре, — тем не менее, прошептала я куда-то себе в плечо. — Эмре, зря ты так разошелся. Я все контролировала. Это же дети. Пускай уже переростки. Возможно, толка от них не будет. Но ты всегда говорил, что шанс заслуживает каждый. Эмре…

Мгла позади меня наполнялась теплом и расцветала. Чернота — это не отсутствие красок. Это все цвета разом, спрессованные в один.

— Ты помнишь, — прошелестело у меня в голове. — Это невероятно. Я сделал все, как надо, но ты не забыла.

Пальцы, лаская, с двух сторон заскользили по шее. Я еще сильнее запрокинула голову. Как же это приятно. Мой Эмре — такой отзывчивый, самый нежный… Тьма вибрировала, окружая со всех сторон, как мурлыкающая кошка. 

При этом я видела, что рука ларга так и лежала слева от меня. Значит, вторая была справа. Что за ерунда, что происходит? — вопило сознание, забившись в самый дальний угол.

Невидимые пальцы легонько сжали шею под подбородком. Отвлекая, заставляя сосредоточиться на его движениях. Я бы застонала, но он прижал их к губам. 

Отрезвление пришло довольно скоро. Нечеловеческая ярость канцлера стихала, и окружающие тоже приходили в себя. Теперь они уже осторожно разглядывали нашу странную пару — блондинку в мужском костюме и в хозяйском кресле. И господина, который возвышался сзади, я уверена, с крайне невозмутимым видом. 

Седовласая дама с тонкими хищными губами выбрала себе широкий диванчик с кучей подушек. Два одинаковых мужчины стояли справа и слева, как в карауле.

— Благородная айна Селестина Домари, мать двух балбесов-ларгов, — пророкотал маг у меня в мозгу, в районе мозжечка.

Его зовут Эмре Эйдан. За какие грехи я вспомнила это имя? Ведь вслед за ним вернется все остальное, что было замуровано тяжеленными кирпичами.

Я и так-то была не совсем собой. Несколько лет после разрыва не чувствовала вообще ничего... Потом училась этому заново. Постепенно, шаг за шагом. Дружить, проявлять симпатию, влюбляться... А что же будет теперь? 

Айна Селестина глядела на меня с чистой, ничем не замутненной ненавистью. Ее мальчики были куда более приветливыми и… игривыми.

Двое сопровождающих не походили на родственников. Юристы, высокопоставленные клерки, — безошибочно определила я. 

— Не все семьи успели отреагировать на это… это происшествие. Но юридический клан Зейдан взялся представлять интересы пяти фамилий, — веско заявила госпожа Домари, заметив, что наше внимание сосредоточено на ней.  

— Великий ларг, мы ни в коем случае не оспариваем ваше право карать смертью. Лишь нижайше просим разобраться. Это цвет Элидиума, надежда нации, — заговорил клерк справа. Ему не хватало только цилиндра, чтобы выглядеть точь-в-точь, как нотариусы в Аллее. 

Еще две дамы занимали стулья чуть позади айны. Каждую из них сопровождал человечек в черном. Что же, в этом обществе не принято, чтобы женщины передвигались по одиночке. Даже если они имели вес и почет.