Уже некоторое время жильцы главного спального корпуса жалуются, что молодёжь шумит по ночам. Среди нарушителей — Майя, девушка, показавшая нам поселение, и её парень, о существовании которого я узнаю с изумлением, учитывая странное напряжение между ней и Эйнаром. Но главные виновники — компания молодых французов: Луи, Тео, Жюль и Лукас.

Просьбы считаться с окружающими заставляют их прекратить свои развлечения не дольше чем на одну ночь.

По тому, как несколько дней спустя Эйнар входит в зал к ужину, я сразу понимаю: он что-то задумал. Шаг быстрый, черты лица застыли, глаза потемнели. Он направляется к своему месту в центре главного стола, за ним следуют Расс, Финли, Альберт и Жан-Люк. Пока остальные садятся, он впивается взглядом в Лукаса и его компанию, наблюдая за ними холодно и подчёркнуто пристально. Все затихают настолько, что становится слышно потрескивание углей в камине.

Затем Эйнар без особых предисловий объявляет, что нарушители лишаются ужина на ближайшие три дня, перечисляет их имена и просит покинуть зал.

Раздаётся несколько потрясённых возгласов. Учитывая убывающие запасы и ставшие из-за этого скудными порции, пропустить даже один приём пищи — суровое наказание.

— Да пошёл ты, чувак, хрен тебе, — Лукас встаёт и протестует с пылом, совсем не вяжущимся с его кроткой внешностью.

Он бледный, с волосами словно одуванчиковый пух, и в целом не доставляет поселению хлопот, несмотря на склонность к шумным ночным развлечениям.

Эйнар испепеляет его взглядом, застыв всем телом, словно хищник перед броском на добычу.

От этой сцены моё сердце тревожно ускоряется. Лукас нравится мне своей мягкостью и трогательным мальчишеством.

— Мы будем тише, ладно? — почувствовав опасность, Лукас меняет тон на более примирительный. — Простите, больше не повторится. Но ты не имеешь права лишать нас еды. Мы работаем не меньше остальных.

Не говоря больше ни слова, Эйнар кивает Финли и Расселу, и оба тут же встают, громко скрипнув стульями. Не проходит и минуты, как все трое окружают юного нарушителя. Мне очень хочется отвернуться, но я не могу оторвать глаз от этого жуткого фарса.

— Ты сказал, что я не имею права? — спрашивает Эйнар парня низким хриплым голосом. В его глазах собирается гроза, когда он делает шаг ближе, тесня его. — Видишь, все смотрят и пальцем не шевелят, чтобы меня остановить? Вот моё право, — твёрдо заявляет он с ровно такой долей злобы, чтобы звучать сердито, но не казаться потерявшим над собой контроль. — Ты можешь либо собрать вещи и покинуть поселение, либо принять наказание за свои поступки. Что выбираешь?

Рядом с нависающим над ним Эйнаром Лукас выглядит очень хрупким. Макушкой он достаёт ему лишь до подбородка, а его стройное тело примерно вдвое у̀же тела Эйнара.

— Но… три дня… — бормочет он с явной мольбой в голосе.

Эйнар выпрямляется и отступает на шаг, окидывая его оценивающим взглядом. По моей спине пробегает холодок, а затем сжимается живот.

— Если это кажется тебе суровым, можешь вместо этого выбрать мужской выход, — от его тона можно получить обморожение.

— Что за мужской выход? — голос Лукаса дрожит, он не поднимает глаз от пола.

— Порка.

Общий потрясённый вздох словно высасывает из комнаты кислород. Я ёрзаю на сиденье, закидываю ногу на ногу и сжимаю бёдра.

— Десять ударов. Ремнём, не кнутом, так что шрамов не останется. Будет адски больно, но быстро закончится. Выбирай.

Лукас с трудом сглатывает.

— Так что? Голод, боль или вероятная смерть?

Несмотря на возмутительное предложение, выражение лица Эйнара кажется почти… ободряющим. Благожелательным, но очень выверенно, расчётливо. И от этого температура моей крови меняется самым странным образом.

— Да блядь, просто скажи, что пропустишь ужин, приятель, — тревожно бормочет Дэйв рядом со мной, отвлекая меня от неуместного томления глубоко внутри тела.

— Я бы сама выбрала порку, — говорю я срывающимся голосом. — Только, зная Эйнара, не думаю, что он согласился бы сделать это со мной.

— Да уж, настоящий джентльмен. Рыцарь каких поискать.

— Ты бы удивился, — пожимаю я плечами.

— Мне нужен ответ, — подталкивает Эйнар Лукаса, но без нетерпения, и строгие линии его лица уже не так суровы, как несколько мгновений назад.

— Я… эм, я выбираю по… мужской выход, — голос Лукаса сильно дрожит, он лишь ненадолго поднимает глаза, прежде чем снова уткнуться взглядом в пол.

Весь зал словно издаёт сдавленный выдох. Слева от меня стонет Дэйв, а справа Моника тихонько вскрикивает и закрывает рот ладонями.

— Тогда покончим с этим, — Эйнар касается плеча парня словно в знак поддержки, хотя я подозреваю, что этот жест продиктован скорее дипломатией, чем сочувствием. — Финн, Расс, держите его.

Они подчиняются, каждый обхватывая по одной тонкой руке. Стягивают с Лукаса футболку, а Эйнар тем временем снимает ремень, звук расстёгиваемой пряжки громко раздаётся в притихшем зале.