Когда мы проходим осмотр, нам подобострастно указывают путь к ряду гаражей. Мы наконец находим Signor28 Нинотти, побродив по некогда пригородным улочкам под пристальными взглядами зевак, с любопытством высовывающихся из окон домов, выстроившихся аккуратными рядами среди заросших садов с заброшенными грязными бассейнами.

В бо̀льшей части мира, возрождающегося после пандемии, деньги практически утратили ценность. Драгоценные камни и металлы постигла та же судьба. Они превратились в бесполезные безделушки, независимо от количества каратов. Единственным товаром, который стал дефицитным и потому ценным, поскольку был нужен всем выжившим, а оставшегося от исчезнувшего мира запаса катастрофически не хватало, оказалось оружие. И, учитывая, сколько его Эйнар привёз вместе с гранатами и боеприпасами, он стал самым богатым человеком, какого жители Генуи когда-либо видели.

Мы покидаем колонию на трёх роскошных чёрных «Ауди», у каждой — ровно и мелодично урчащий двигатель и блаженно удобные сиденья, которые, словно в отместку молодому охраннику за его прежнюю колкость, и впрямь оказываются кожаными.

Мы на скорости удаляемся от того, что осталось от Турина. Там мы расстались с остальными. Мы с Эйнаром, Дэйвом и Кевином направляемся на север, через Анси и Женеву в Лозанну, а наши спутники продолжат путь дальше на запад. Затем Сирил и его группа отделятся от остальных, чтобы вместе с Хельгой и Эммой отправиться на юг его родной Франции, а Расс, Джулия, Лора и Микки продолжат путь к французскому побережью в надежде сесть на корабль до Англии. Свежее воспоминание о прощании со всеми ними уже посылает по всему моему телу душераздирающие волны печали, а пейзаж за окном ничуть не поднимает настроение.

Почти два года спустя после Вспышки запустение всё ещё царит повсюду. День пасмурный и унылый. Тучи постоянно грозят дождём, но так и не дарят возможности с удовлетворением сказать: «Ну вот! Наконец полило!»

Турин выглядел как кратер, полный обломков и развалин, земля вокруг всё ещё была чёрной от его пепла. Поля на окраинах лежали заброшенными, голыми и невозделанными, по ним расползались сорняки. Пастбища и луга были усеяны сверкающими белизной скелетами скота, от которого не осталось ничего, кроме костей.

Мы едем через маленькие городки с давно заброшенными домами, печально разрушающимися в одиночестве. Проезжаем деревни, где, должно быть, ещё совсем недавно жили люди. Они носят следы того, как их недавно захлестнула сама смерть. На потрескавшихся дорогах, сквозь которые начинает пробиваться сорная трава, лежат трупы. Тела часто обглоданы до окровавленных костей. Красноречивые тёмные лужи на светлой брусчатке маленькой площади. Зловоние, которое проникает в машину и часами остаётся в носу.

Я неловко ёрзаю на сиденье, пытаясь облегчить спазмы то тут, то там в нижней половине тела.

— Полагаю, нет никаких шансов остановиться и поискать место для ночлега? — нерешительно спрашиваю, уже зная ответ.

— Давай заберёмся подальше на север, любимая, — твёрдо говорит Эйнар, всё же бросая на меня тревожный взгляд. — Ты же слышала эту чёртову штуку. Здесь вокруг нас грёбаные орды, и это только те, которые удалось пометить. А что, тебе нехорошо?

Я морщусь, показывая, что мне и правда нехорошо, как раз когда сзади подаёт голос Кевин:

— Кстати об этом, не пора ли снова послушать радио?

Раздражённые непрерывным бубнением голосов, мы выключили приёмник, чтобы не слушать повторяющиеся сообщения о передвижениях орд по этой части континента. Пять из них находятся довольно близко к нам — крайне тревожное количество.

— Давай.

Кевин некоторое время возится с приёмником, крутит ручки и нажимает кнопки, пока машину наполняют треск помех и пронзительный свист. Затем раздаются голоса — искажённые, но разборчивые. Сначала звучит немецкий. Языки сообщений об ордах чередуются, чтобы охватить как можно больше людей. Эйнар съезжает на обочину, чтобы дождаться английской части. Этот манёвр продиктован скорее привычкой, чем необходимостью. Здесь нет движения, которому он мог бы помешать, просто остановившись посреди дороги, усеянной выбоинами.

Наконец голос меняется, и начинается передача на английском:

— Анси пал. Предупреждение о новой орде, повторяю: предупреждение о новой орде. Анси захвачен, новая орда в районе Анси, не помечена. Предупреждение о новой орде в районе Анси. Предупреждение об орде в Лионе… Предупреждение об орде в Новаре…

Передача продолжается. Диктор сообщает точные координаты каждой орды и прогноз её перемещения на основе нынешнего направления движения.

— БЛЯДЬ! — в порыве несвойственного ему безудержного раздражения Эйнар бьёт ладонями по рулю, затем рывком распахивает дверцу, выходит и захлопывает её с такой силой, что содрогается вся машина.