— Простите, что испортила вам вечер, — осторожно сказала Кендра. Она сидела рядом с Алеком напротив герцога, пока карета мчалась по улицам к Гросвенор-сквер. Сэм остался разбираться с телом Толстощёкого. Теперь, когда опасность миновала, она никак не могла согреться, хотя всё ещё была закутана в плащ Алека и сидела так близко к нему, что чувствовала тепло его тела. Адреналин отступал.

И, по правде говоря, Кендра подозревала, что всё ещё потрясена неожиданной встречей с одним из величайших американских писателей.

— Не говори нелепостей, — ответил герцог, озабоченно оглядывая её. — Не могу поверить, что кто-то осмелился похитить тебя с Ганновер-сквер. Посреди бала, бога ради! Кто способен на такое? С каким безумцем мы столкнулись?

Кендру согрело это местоимение. «Мы» — значит, они вместе. А не «ты», будто ей придётся справляться одной.

— Почему преступник повысил ставки? Мистер Келли прав. Это было не просто похищение. Сегодня тебя хотели убить. — В свете медного фонаря зелёные глаза Алека пылали. — Кто за этим стоит?

Она откинулась на спинку, внезапно ощутив страшную усталость. В голове мелькали обрывки мыслей.

— Не знаю, — наконец сказала она, глядя в окно. Тонкая дымка превращалась в плотный, как гороховый суп, туман. — А мы не возвращаемся на бал за леди Этвуд и Карлоттой?

Герцог покачал головой.

— Лорд Блэкберн обещал проводить их домой. Ты точно не пострадала, дорогая? — Он достал белый платок. — У тебя лицо в крови.

— Спасибо. — Она взяла платок, промокнула щёку и осторожно коснулась раны на голове.

— Дома я пошлю за доктором…

— Нет, со мной всё хорошо. Просто порезалась стеклом, когда карета перевернулась.

— На щеке синяк, — заметил герцог, разглядывая её лицо.

— И на колене тоже. Переживу.

На челюсти Алека дрогнула мышца. Он крепко взял её за руку и посмотрел прямо в глаза.

— Я не хочу, чтобы ты куда-либо ходила одна.

— Я и не хожу. Ну, почти. Со мной компаньонка.

— Я не о твоей горничной, — резко ответил он.

— Мне не нужен телохранитель, который будет ходить за мной по пятам. Если ты не заметил, сегодня я сама спасла себя.

— А что будет, когда удача отвернётся? — яростно спросил он.

Она выдернула руку, выпрямилась и зло посмотрела на него.

— Меня спасла не удача. Я подготовленный агент ФБР. Я умею о себе позаботиться.

— Ты…

— Хватит, Алек. — Голос герцога остался спокойным. — Хватит, оба. У всех нервы на пределе.

Некоторое время они молчали.

— Кто был тот мальчик? — снова заговорил герцог, глядя на Кендру. — Я видел, как ты на него смотрела. Он что-то для тебя значит?

— Можно сказать и так. — Она улыбнулась. — Кажется, я прочла всё, что он написал. Это литературный гений.

Брови герцога поползли вверх.

— Удивительно. Он уже… то есть когда-нибудь станет писателем?

— Писателем и поэтом. В мою эпоху его считают отцом детективного жанра и одним из первопроходцев научной фантастики. А знаменит он прежде всего тем, что изменил литературу ужасов… — Дыхание застряло в горле. — Одной из его постоянных тем было погребение заживо. А я только что затолкала его в мавзолей!

— Ты думаешь, что, возможно, сама пробудила его интерес к этой теме? — Герцог с любопытством прищурился.

Алек покачал головой.

— Невозможно. Кендра читала его книги ещё до того, как попала сюда. Этот мальчик вырос, стал тем, кем стал, и прожил всю жизнь задолго до её рождения.

Она криво взглянула на Алека. Слово «невозможно» она теперь не могла употреблять ни в чём с полной уверенностью.

— Поразительно, — выдохнул герцог. — Значит, тебе всегда было суждено оказаться в этом времени, дорогая. А твой страх изменить будущее преувеличен, потому что само твоё присутствие уже изменило то будущее, которое ты знаешь.

— Это называется парадоксом предопределения. — Ей пришлось вдохнуть, чтобы голос перестал дрожать. Хотя она уже жила в девятнадцатом веке, мысли о теориях путешествий во времени по-прежнему вызывали паническую тяжесть в животе. Она приняла это как реальность — а как иначе? — но явление оставалось странным. — Такой парадокс предполагает, что у человека нет свободы воли и мы не властны над собственной судьбой.

— Мне кажется, мы только обманываем себя, полагая, что способны управлять судьбой, — тихо произнёс герцог.

— Это противоречит логике, — пробормотала Кендра.

Герцог улыбнулся.

— И тебя это тревожит.

— Должно тревожить каждого.

— Не все так враждебны к необъяснимому и чудесному, как ты.

Кендра задумалась, не переменилась ли тема разговора.

— Впрочем, не думаю, что перед тобой… как ты назвала? Парадокс предопределения, — продолжил он. — У мальчика явно был интерес ко всему мрачному ещё до встречи с тобой. Иначе он не сидел бы посреди ночи на кладбище. Это тебя успокаивает?

— Придётся считать, что да.

Алек вмешался:

— Меня больше заботит тот, кто пытается тебя убить, а не встреча с мальчиком. Ты думаешь, миссис Гейвенстон послала за тобой этих людей?

Герцог удивлённо уставился на них.

— Боже правый! Зачем миссис Гейвенстон делать такое?