Откладываю телефон. Скучаю по временам, когда в домике собирались только мы — четверо, свободные и довольные жизнью. Без тестостерона в округе.

После ужина я так и не отвечаю, да и Меган молчит. Значит, ей, наверное, так же неловко, как и мне.

Но ведь всё может быть не так уж неловко, правда? Мы подруги. И гораздо дольше дружим, чем знали Брейди. Хочу, чтобы Меган видела: её счастье для меня важнее, чем какая-то глупая «девичья солидарность» — тем более я сама сказала, что она ничего не нарушает.

Риз: Я заканчиваю смену в два, приеду ближе к трём. Не могу дождаться встречи!

Мою посуду, когда приходит сообщение от риелтора: Коул Бредли заедет за своей почтой завтра после обеда.

Я не планировала, что он вообще сюда приедет. Думала просто написать на конвертах его новый адрес. Ну ладно, меньше хлопот. Завтра суббота, выходной, всё равно собиралась разбирать коробки и браться за мелкие дела.

Когда утром просыпаюсь, Меган всё ещё не ответила в чат. После минуты сомнений пишу ей лично:

Риз: Привет, Мег! Поехали в домик вместе?

Вот, так она точно поймёт, что между нами всё в порядке. Хотя процентов сорок меня надеются, что она откажется — не придётся ехать час в натянутом молчании.

Но я всё же хочу, чтобы она согласилась. Тогда мы переживём первую встречу после её начала с Брейди и оставим всё позади.

Сорвём пластырь.

Пусть рана обожжёт от холодного воздуха и всё.

Включаю рождественские песни и принимаюсь за дела. Одно из преимуществ собственного дома — можно включать музыку сколько угодно, без соседей за стенкой.

Косым взглядом слежу за улицей — жду, когда появится Коул Бредли, но стрелки проходят: полдень, час, два, три.

К пяти вечера темнеет, и я уже не жду. Жаль. Любопытно было взглянуть на мужчину, который подписывается на Martha Stewart Living.

Да и место на столешнице пригодилось бы — туда отлично встал бы деревянный календарь в виде кубиков.

Без двадцати семь в окне вспыхивают фары, и машина подруливает к тротуару. Точнее, заезжает прямо на него, прижимаясь колесами к газону. Марта Стюарт это бы точно не одобрила.

Из пассажирского сиденья заведённой машины выходит женщина.

Может, его жена? Может, именно она подписана на Martha Stewart Living.

Фонарь у почтового ящика освещает её, когда она случайно прищемляет кардиган дверцей, освобождает его и идёт по траве на каблуках. В руках она что-то бережно держит.

Я прищуриваюсь. Ребёнок? Чихуахуа, завернутая в одеяло? Я зачарованно гляжу на это таинственное свёрток, пока она поднимается на крыльцо.

Она стучит пять раз — быстро и громко.

Я вздрагиваю. Увлеклась рассматриванием «груза» и забыла, что она направляется ко мне. Надо было подготовить пачку писем, но стук такой настойчивый, что я иду к двери.

Открываю и оказываюсь лицом к лицу с её кулаком, готовым ко второму раунду. Эта женщина явно очень хочет получить свой журнал Martha Stewart.

Она молодая и красивая: длинные чёрные волосы блестят в свете фонаря, густые ресницы — настоящие или нет, не понять, и губы — полные, розовые.

Но больше всего поражает, как меняется её выражение. Она смотрит на меня так, будто я только что пнула ту самую чихуахуа у неё на руках или что бы там ни скрывалось под тканью.

— О, Боже, — выдыхает она, качает головой и смотрит на меня с таким изумлённым отвращением, что я невольно отступаю. — Просто... невероятно.

— Эм, привет, — говорю я дружелюбно, но настороженно. Теперь «свёрток» в её руках кажется не собакой, а гранатой.

Пытаюсь понять, знаю ли я её. Недовольная пациентка? Может, я слишком усердно ей чистила зубы? Или заставила долго ждать? Или не тот вкус фтора предложила — мятный вместо яблочного?

Хотя, чтобы узнать наверняка, ей пришлось бы открыть рот на манер Стивена Тайлера, а за пределами стоматологического кабинета я такого не прошу.

— Чем могу помочь? — спрашиваю, крепко держа телефон, будто это кирпич, которым при необходимости можно защититься.

В машине опускается стекло, и другая женщина из водительского кресла высовывается.

— Кто это? — кричит она.

Женщина на крыльце поворачивает голову:

— А кто, по-твоему? Его новая девушка, — произносит она, наполняя каждое слово ядом, и снова впивается в меня взглядом.

— Простите... что? — Я не была так озадачена со времён, когда риелтор пыталась объяснить мне обратную ипотеку.

— Вот, держи, — говорит она и швыряет в меня свой свёрток.

Я пытаюсь увернуться, но не успеваю.

Кусок ткани попадает прямо в лицо, оставляя на коже аромат мужского парфюма — кедр и... что-то, ради чего я бы без раздумий поменяла свою рождественскую свечу.

Снимаю ткань с головы и вижу, что держу серый мужской свитер.

— Просто, чтобы ты знала, — говорит женщина, будто мы уже давно ведём разговор. Она делает шаг ближе, и я улавливаю лёгкий запах алкоголя.