Уайтман уже с трудом держал глаза открытыми. Он едва мог поднять голову и смотреть на нее, когда Тесса начала стягивать с него кроссовки. Отшвырнула их, сняла носки и двинулась выше - к поясу.

Там она расстегнула джинсы и стянула их.

Маленьким ножом она разрезала ткань футболки и худи вокруг лезвия кухонного ножа, который оказался в нем, казалось, целую вечность назад.

Она вытянула пропитанные кровью тряпки и тоже отбросила.

Уайтман остался в одних трусах, и Тесса с презрением посмотрела на него.

- Пожалуйста, - сказал он, и голос прозвучал пьяно.

Губы почти не двигались. Онемели, как и все тело. Из уголка рта тянулась слюна.

Тесса улыбнулась сверху и маленьким ножом разрезала ткань трусов, стянула их - теперь Уайтман лежал перед ней совершенно голый.

Она крепко сжала маленький нож и провела кончиком по его яичкам, взъерошив волоски.

Если бы Уайтман мог протестовать, он бы протестовал, но все, что он мог, - лежать неподвижно, пока Тесса вела кончиком лезвия от яичек медленно вверх по стволу до головки.

Она посмотрела на него, секунду удерживая его полный ужаса взгляд, потом осторожно ввела кончик лезвия в уретру. На пару миллиметров. Подержала там, казалось, целую вечность, и вытащила, думая, как легко было бы разрезать его член надвое.

- Я не стану этого делать, - сказала она. - Я не причиню тебе больше боли, чем необходимо. Я не такая. Я не стала бы причинять тебе боль так, как ты собирался причинить мне.

Она медленно поднялась на ноги и направилась к двери. Уайтман смотрел ей вслед - теперь он едва мог двигать глазами из-за мышечного паралича. Но он увидел, что она вернулась, и понял: в руках у нее нож еще больше. Целый фут длиной, зловеще поблескивающий в тусклом свете.

Она подошла и присела рядом с его грудью, глядя на него так, будто изучала каждый дюйм тела.

Или решала, где резать первым.

- Мой отец был мясником, - сказала она. - Он научил меня всему, что знал, - oна широко улыбнулась. - Разделать человеческое тело не так уж отличается от разделки туши коровы или свиньи.

Она мягко прижала острие большого ножа к его груди.

- Просто животных к мяснику привозят уже мертвыми.

Улыбка стала еще шире.

Глаза Уайтмана расширились.

- Вот только в человеческом теле съедобного не так много, если сравнивать с овцой или свиньей, - продолжила она. - У свиньи почти все идет в дело. Вплоть до ушей и ножек. Некоторые даже мозги едят, знаешь. Но с человеком я бы этого делать не стала.

Она поморщилась.

- Фу.

И снова улыбнулась.

Она ткнула ножом ему в бедро.

- Больше всего мяса здесь, - сказала она. - На ногах. На ягодицах. Даже если человек толстый, это не значит, что живот пойдет в хорошую еду. Просто потому что его больше. И надо быть очень осторожным с готовкой.

Уайтман начал мысленно молить о смерти.

- Внутренние органы - самое лучшее, - жизнерадостно продолжала Тесса. - Печень, почки, даже легкие можно приготовить, если делать все правильно.

Уайтман издал низкий булькающий звук горлом. Последний выдох отчаяния?

- Люди думают, что вирус может жить на поверхности кожи, - сказала ему Тесса. - Но никто не знает о коронавирусе достаточно, чтобы сказать, проникает ли он в мышцы. И даже если да - если готовить мясо достаточно долго, вирус погибнет. Любой вирус погибнет, если температура достаточно высокая и постоянная. Нам это твердят в новостях.

Она улыбнулась сверху, приставляя нож к его горлу.

- Они так много нам рассказывают в новостях, правда? О том, что надо сидеть дома. Держаться подальше от людей. Заботиться о других.

Улыбка сползла с ее лица.

- Может, тебе стоило подумать об этом.

Она с невероятной силой провела ножом по его горлу.

Лезвие рассекло трахею и обе сонные артерии, прошло вниз почти до позвоночника.

Из зияющей раны хлынул поток крови, часть попала на Тессу - та, казалось, не замечала багрового фонтана.

Она резанула снова.

И еще раз.

30

Клэр Беннетт услышала стук в дверь и обернулась к Питеру Миллеру.

- Ты это слышал? - тихо спросила она. - Мне показалось, стучат.

Питер поднял взгляд от книги и прислушался.

Он только покачал головой.

- Я слышала, кто-то стучит, - не отступала Клэр.

- Сходи проверь, - предложил он, переворачивая страницу огромного тома по истории Наполеоновских войн, который читал.

- Ты ее когда-нибудь дочитаешь? - улыбнулась Клэр, постучав по обложке, проходя мимо. - Ты ее читаешь целую вечность.

- В ней больше семисот страниц, - напомнил он, поднимая увесистый том. - Я чертову скорочтению никогда не обучался, знаешь ли.

Клэр усмехнулась и вышла из комнаты, направляясь к двери. Подойдя ближе, она услышала еще один стук.

Заглянув в глазок, она увидела, что снаружи стоит Тесса.

Клэр сняла цепочку и открыла дверь.