Как же ему теперь воспрепятствовать этим атакам, столь непохожим, причиняющим новую, иную боль, которую невозможно отразить обычным оружием?

Что он мог сделать, чтобы перестать желать Гею в своей постели и в своём сердце?

«Почему всего через двадцать дней, двадцать грёбаных дней, я дошёл до этого?

Мучиться из-за какой-то Соплячки?

Я?

Твою мать, я?»

Девчонка, должно быть, обладает неизвестными ментальными способностями — другого объяснения просто не было. Потому что это не могло, абсолютно не могло быть другим.

Аргон выругался, шагая вперёд, а потом внезапно остановился.

На полу , рядом с книжным шкафом, в проходе между двумя залами, лежали цветы. Засохшие и почерневшие цветы. Ковёр из мрачных увядающих цветов.

Гея?

Гея была здесь?

Она видела его, когда…

И вот , она снова появилась — эта пронзительная боль в центре груди. Боль распространилась с разрушительной силой молнии, обрушившейся на дерево. Из горла Аргона вырвался хриплый крик, словно на смену ему — непобедимому воину , испытавшему всевозможные ранения, не морщась ни разу , — пришёл человек, неспособный справиться с болью.

Это длилось недолго, но всё равно лишило его дыхания. Когда Аргону удалось выпрямиться из этой странной сгорбленной позы, которая плохо сочеталась с человеком его габаритов и силы, ему показалось, что прошло целое столетие, хотя на самом деле прошла всего минута.

В этот момент он увидел Уинфлед. Она остановилась посреди лабиринта высоких книжных полок, предшествовавших читальному залу . Взгляд женщины был, мягко говоря, полон боли.

— Ты видела, как здесь проходила Гея? — спросил он, игнорируя взгляд пожилой служанки.

— Нет, господин. Она должна быть в своей комнате, — ответила Уинфлед. Затем она тоже заметила засушенные цветы на полу , и выражение её лица стало более мрачным. — Могу я с вами поговорить, господин?

— Нет , — ответил Аргон тоном, который обычно используют в самых неприятных ситуациях. Он уже знал, чем будет упрекать его служанка. Она, должно быть, заметила женщину , которая вошла в библиотеку и вышла из неё, и поняла, кто это был. — То, что я провожу в этом дворце меньше времени, чем ты, не делает тебя хозяйкой. Если чувствуешь себя оскорблённой или приготовила ещё какие-то громкие и нравоучительные выражения, то можешь пойти успокоиться в помещениях для прислуги и не раздражать меня.

— Ничего подобного не собираюсь делать, тем более как я вижу , ваша душа и так уже достаточно измучена. Вы плохо себя чувствуете, господин?

— Я снова выпил ячменный спирт. Что вы в него добавили, яд?

— Уверяю вас, господин, со спиртом всё в порядке. Боюсь, дело не в этом. И именно об этом я хотела с вами поговорить.

— Что, чёрт возьми, тебе нужно?

— Вы знаете, кто владел этим замком до вас?

— Понятия не имею, и мне неинтересно. — Аргон собрался пройти мимо служанки, чтобы подняться наверх. Он хотел понять, видела ли его Гея с той женщиной.

«Ты уже знаешь, — она тебя видела.

Иначе, что там делают эти цветы?»

Мёртвые цветы.

Чёрные цветы.

Совсем не похожие на те, что появились на кровати.

Что выражал этот хрупкий ковёр из мёртвых лепестков? Разочарование, презрение? Каким бы ни было это чувство, на него не следовало обращать внимания.

И всё же для него это имело значение. Аргон слишком сильно переживал; до такой степени, что решил войти к Гее в комнату , чтобы сказать ей…

«Что?»

— Господин. — Уинфлед, казалось, не собиралась оставить его в покое. — Пожалуйста. То, что собираюсь вам рассказать, касается также леди Геи. Это очень важно.

Аргон нахмурился.

— Ты её видела? Она плохо себя чувствует?

— Нет , господин, я её не видела, хотя, полагаю, она была здесь. — Уинфлед указала на увядшие цветы. — Если бы вы только дали мне возможность поговорить с вами…

— Хорошо, но поторопись!

— Когда я спросила вас, знаете ли вы, кто раньше владел этим замком, это был не странный вопрос, господин. В этом есть смысл, и если вы позволите мне рассказать подробно, вы поймёте. По всем гобеленам и картинам, развешанным повсюду , я сразу поняла, что это был джентльмен, страстно любивший драконов. Но не Патронус. Владелец был просто поклонником, вот и всё. А некоторое время назад, наводя порядок здесь, в библиотеке, я нашла кое-что, принадлежавшее ему. Многочисленные пергаменты, содержащие его биографию, мысли и даже несколько секретов. Признаюсь, я немного пошпионила. Я люблю читать и люблю старые биографии. Его звали Безумный Роальд, но он был графом Роальдом.

Аргон нахмурился.

— Да, я обнаружил множество довольно скучных пергаментов, написанных архаичным языком. Если хочешь извиниться, что копалась, формально в моих вещах, не беспокойся. Мне всё равно. Читай что хочешь. Это секреты Безумного Роальда, а не мои.

— На самом деле, они могут быть и вашими, господин.