Если ты сможешь обмануть меня, то получишь уверенность, что сможешь обмануть и того придурка?

Ты хочешь выебать мне мозги, используя ненасильственное, но от этого не менее разрушительное оружие?»

Никакой ослепительной красоты, никакого откровенного соблазнения, лишь поток болтовни, захватывающая дух невинность и чрезмерно щедрое сердце, обнажённое и без масок, словно живой плод среди листьев живого дерева. Полная противоположность тому , что обычно его искушало.

И всё же Аргон чувствовал искушение.

Накануне вечером, впервые с детства, ему приснился сон. Аргону не снилось ничего с двадцати семи лет. И тут приснилась она, проклятая девчонка, и это даже не был какой-то необычный сон. После двадцати семи лет его разум мог бы придумать что-то получше. Вместо этого он показал ему крайне банальную сцену.

Соплячка его целует и делает это по собственной воле.

Окей, поцелуй был совсем не целомудренный.

Ладно, Аргон проснулся с монстром в штанах.

Но поцелуй, всего один поцелуй, после двадцати семи лет — ничего — настоящее издевательство над его душевным состоянием. Аргон привык к совершенно другому; он занимался сексом с красивыми, совершенно раскованными женщинами; у него не было никаких ограничений. Аргон не знал, что делать с поцелуями. И вот он резко проснулся посреди ночи, мучительно возбуждённый, после воображаемого поцелуя от этой Соплячки? Кто, в реальности, наверняка даже не умела целоваться?

В этот момент кто-то постучал в дверь. Из коридора раздался голос Уинфлед, спрашивающей разрешения поговорить с ним.

— Синьорину устроили в соответствии с вашими указаниями, господин, — сказала служанка, войдя в комнату . — На ночь я предоставила ей один из халатов, которыми вы больше не пользуетесь. Я посчитала неправильным давать ей свою сорочку. Она леди, а не служанка. По этой же причине, я думаю, ей нужно что-то более приличное, чем её нынешняя одежда. Всё очень изношенное и бесформенное. Я пыталась вещи почистить, но ткань чуть не развалилась у меня в руках. Мне очень грустно, что такая почтенная девушка ходит в такой потрёпанной одежде. Это унизительно, и мы не можем такого допустить.

— Почему ты посчитала должным сообщить мне эту информацию?

В тоне Аргона явно звучал укоризненный выпад, но Уинфлед не выказала ни раздражения, ни малейшего страха. Она была образованной и энергичной женщиной. До того, как сборщики налогов королевства превратили деревню, где она жила, в город-призрак, полный бедняков и мертвецов, и до того, как Аргон нанял её управлять слугами вместе с мужем, Уинфлед была авторитетной фигурой в своём сообществе. Несмотря на это, а возможно, и благодаря этому, поскольку чем больше знаешь, тем больше видишь, Уинфлед столкнулась со всевозможными проявлениями бедности и несправедливости и, должно быть, знала немало о поношенной одежде и унижениях.

— Потому что, если Ваша Светлость позволит, я подумала поискать в старых сундуках дворца что-нибудь, что можно было бы подобрать для неё. Наряды будут антиквариатом из гардероба одной из многих дам, что жили здесь в прошлом. Но если найду что-нибудь подходящее и не слишком изношенное, то смогу привести в порядок.

Первым порывом Аргона было послать Уинфлед к чёрту. Но, хотя он всегда был довольно отстранённым, со слугами он никогда не был груб и не собирался начинать сейчас из-за Геи. Кроме того, девушка на самом деле плохо одета, её чиненная-перечиненная одежда, вся в заплатках была достойна чучела.

— Делай как хочешь, — ответил он. — Но пусть это будет приличная одежда. Я бы предпочёл, чтобы она выглядела как бродяжка, а не как шлюха.

— Я бы не осмелилась поступить так, господин. Я бы никогда не предложила для девушки, да к тому же такой юной, одежду шлюхи, тем более что я не разбираюсь в том, как одеваются шлюхи. Единственные, кого я видела в этом дворце, были обнажены. — Эта колкость явно была адресована ему. Когда-то в прошлом, когда Аргон был моложе и более импульсивен, он привёз из ближайшей деревни пару женщин лёгкого поведения, которые занимались именно этим ремеслом. После соития дамы ходили по замку голые, чем очень расстроили безупречную служанку . — Помимо того, что она молода и невинна, она ещё и Мать, поэтому я сделаю всё возможное, чтобы достать ей одежду , достойную во всех смыслах. Я считаю Матерей избранными. Моя бабушка, которая знала нескольких, всегда говорила мне, что они священные существа. Настоящие благородные дамы и великие богини.

Уинфлед уже собиралась уйти, но Аргон остановил её.

— Ты что-нибудь знаешь о Матерях? — спросил он служанку .

— Я знаю, что Королевство не уважает их достаточно, — прямо ответила Уинфлед. — Но я также знаю, что Ваша Светлость всегда отказывались захватить хотя бы одну из них. Это первая. Было бы хорошо, если бы она осталась здесь, вместо того чтобы оказаться во дворце, полном жестокости и разврата.

— Этот дворец тоже полон жестокости и разврата.