Воспоминания сталкивались друг с другом в моём сознании, складываясь в мозаику из красоты, трагедий, надежды и отчаяния. Они рассказывали о наследии, текущем в моих жилах, о родословной, наделённой невероятной силой, которая передавалась из поколения в поколение на протяжении бесчисленных веков. Я была не просто Оливией Джеймс Александр. Я принадлежала к роду, чья кровь обладала властью над самой тканью времени. И больше не могла отрицать своё наследие.

— Кто ты? — Рёв Лазаруса прорвался сквозь бурю моих мыслей, прогремев вокруг подобно раскату грома. Его вопрос требовал ответа, выходившего далеко за пределы одной человеческой жизни. Под тяжестью его взгляда я словно приросла к месту, вынужденная столкнуться со всеми разрозненными частями собственной личности.

Ответ сорвался с моих губ словно заклинание. Несмотря на бурю, бушевавшую в голове, мой голос звучал твёрдо.

— Когда-то, в прошлой жизни, я была Изабель Фаркур. В этой жизни я Оливия Джеймс Александр. Во мне течёт кровь Рождённых временем, Связанных временем и существ тьмы… И я способна владеть силой Лорда Тени.

Каждый слог отзывался эхом моей прежней жизни, сплетая разрозненные нити моего существования в единое полотно неоспоримой истины.

Лазарус медленно кивнул, и в этом исполненном серьёзности жесте было нечто, затронувшее самые глубины моей души.

— Да, это так, — произнёс он. Затем наклонился ближе, не сводя с меня пронзительного взгляда. Уголки его губ дрогнули. Было ли это одобрение или лишь отражение возложенных на меня ожиданий?

— Но ты забыла упомянуть ещё кое-что… — Его слова повисли между нами загадкой, за которой скрывалось последнее откровение. Я чувствовала, как ответ поднимается из глубин сознания, настойчиво пробиваясь наружу, стремясь обрести голос и завершить заклинание, соединявшее моё прошлое с настоящим.

Собрав остатки мужества, я вызывающе вскинула подбородок. Буря внутри меня стихла, уступая место ясности. С непоколебимой решимостью я встретила выжидающий взгляд Лазаруса, чувствуя, как последнее недостающее звено моей истины жжёт язык, готовое сорваться с губ.

Одним взглядом я охватила море лиц, окружавших нас, — армию тьмы, которая прежде являлась мне в кошмарах в виде зловещих призраков. Теперь они стояли передо мной, настоящие, осязаемые, и в их глазах поблёскивала готовность действовать. Они ждали приказа, хотя я до сих пор даже не осознавала, что обладаю властью его отдать. Настал момент соединить разрозненные части моего существования и принять предназначение, которое преследовало меня на протяжении всех моих жизней.

Сила внутри меня пробудилась, поднимаясь подобно неудержимой приливной волне. Она заполнила всё моё существо, разжигая неукротимую мощь, которую я больше не могла отрицать. Глубоко вдохнув, я нарушила молчание, и мой голос рассёк напряжённый воздух словно клинок.

— Я — потерянная царица Соляриса, — провозгласила я, и в каждом слове звучала власть вновь обретённого титула. — И пришло время вернуть себе наш мир и сразиться за наше наследие. Вместе мы восстановим утраченное королевство времени.

Армия замерла, словно все разом затаили дыхание, а сама вселенная застыла в ожидании того, что произойдёт дальше. В следующее мгновение передо мной материализовался Сальваторе, и от одного его присутствия стало трудно дышать. Пронзительные глаза пылали необузданной яростью, а исходившая от него аура была настолько мрачной и гнетущей, что, казалось, душила сам воздух вокруг. Под сокрушительной тяжестью его силы окружающий мир словно сжался.

— Где мой отец? Что ты с ним сделал? — потребовала я ответа, и мой голос дрожал от смеси гнева и отчаяния. Мои слова разнеслись эхом в тяжёлом воздухе, и каждый слог был отчаянной мольбой о столь необходимых мне ответах. Но Сальваторе даже не дрогнул. Он стоял неподвижно, и его ледяное равнодушие ранило сильнее любого клинка. Словно моя мольба была всего лишь шёпотом, унесённым ветром.

Прежде чем я успела заговорить снова, Лазарус выступил вперёд. Его присутствие стало дерзким вызовом удушающей тьме Сальваторе. Он нарушил тишину голосом, прогремевшим словно гром, твёрдым и исполненным силы человека, которого не смогло сломить даже время.

— Спустя столько лет мы снова встретились, Сальваторе, — произнёс он резко, и каждое слово звучало как вызов. Пусть у него больше не было клинка, его решимость оставалась острее любого оружия.

Губы Сальваторе изогнулись в жестокой усмешке, а в глазах вспыхнуло мрачное веселье.

— О, Лазарус, — издевательски протянул он, и его голос сочился ядом. — Ты только посмотри на себя… Каким же старым и немощным ты стал. Жалкая тень того человека, который когда-то осмелился бросить мне вызов.

Лазарус тихо, угрожающе рассмеялся, и его смех рассёк насмешки Сальваторе словно остро отточенное оружие.

— А ты, — произнёс Лазарус ровным, режущим слух голосом, — прикрываешься могуществом и высокомерием, Сальваторе, но я прекрасно вижу трещины в твоей тщательно выстроенной маске. За этой иллюзией скрывается правда, которую тебе не утаить: ты не непобедим и не неуязвим. Слабость уже начала разъедать тебя изнутри, и никакое показное величие этого не скроет.