Кинжалы задрожали на столе, а их металлические поверхности замерцали, словно ожившие. От них исходил низкий гул, и заключённая в нём сила заставила меня содрогнуться.

Я протянула руки к клинкам, едва касаясь кончиками пальцев их светящихся краёв. Они пылали неземным светом, пульсируя в такт моему сердцу. Древние слова, которые мне удалось расшифровать, сами собой сорвались с моих губ. Каждый слог отзывался силой, одновременно чуждой и до странности знакомой.

— iinani ‘adeu qiwaa alsama’ aleazimati, wa’atlub mink ‘an tutliq aleinan linurki, — произнесла я, читая расшифрованные письмена с листа бумаги. — Biaistikhdam shafarat alquat alqadimat hadhihi, ‘adeu alshams walqamar wazilal alliyl. ‘arshad rihlatay eabr thanaya alzaman, hayth al’asrar alqadimat makhfiat ean al’anzari. dae hadhih alshafarat tashuqu hajb aleusur baynama ‘usafir taht daw’ alnujumi. ‘anar hikmatak ealaa aldurub ghayr almatruqati, wamnahni albasar hayth yasud alzalamu. man lahib alshams aleanif ‘iilaa lamsat alqamar albaridati, ‘anr tariqi bialsalasil alsamawiati. fi hadhih alraqsat mae zilal alzaman aleamiqati, hayth tamtazij al’asda’ watabqaa alhaqiqatu, makanani min aleuthur ealaa almafqudi, warabt makasib almadi walmustaqbali.

Произнося древние слова, я мысленно переводила их: «Я взываю к великим силам небес и прошу вас высвободить свой свет. С помощью этих древних клинков могущества я призываю солнце, луну и тени ночи. Направьте мой путь сквозь складки времени, где древние тайны сокрыты от взоров. Пусть эти клинки рассекут завесы эпох, пока я странствую под звёздным светом. Озари своей мудростью нехоженые тропы и даруй мне зрение там, где царит тьма. От яростного пламени солнца до прохладного прикосновения луны — освети мой путь небесными цепями. В этом танце с глубокими тенями времени, где сливаются отголоски прошлого, а истина остаётся неизменной, даруй мне силу отыскать потерянных и связать воедино достижения прошлого и будущего».

Когда заклинание достигло своей кульминации, клинки пришли в движение сами собой, заскользив по столу навстречу друг другу, словно двое небесных возлюбленных, которых свела сама судьба. Солнце заключило луну в объятия в неземном танце, и их сияющие очертания плавно слились воедино. Луна приняла солнце в свои объятия, завершив их совершенное единение, и комнату затопила ослепительная волна света.

Я судорожно вдохнула, охваченная восторгом. У нас получилось. Мы расшифровали древние письмена, и теперь прямо на наших глазах два клинка соединились в один.

Сияние медленно угасло, ослепительный свет померк, уступив место приглушённой тишине. Соединённые клинки неподвижно лежали на столе, словно безжизненные. Ещё мгновение назад они озаряли комнату неземной энергией, а теперь всё погрузилось в такую неподвижность, что после произошедшего она казалась почти разочаровывающей.

Мы с Романом затаили дыхание, ожидая какого-нибудь знака, продолжения чуда, свидетелями которого только что стали. Но ничего не произошло. Вокруг царила всепоглощающая тишина, нарушаемая лишь едва слышным потрескиванием масляных ламп в кабинете. Разочарование осело на нас, словно мелкая пыль, тяжёлая и удушающая.

— Роман, — выдохнула я дрожащим голосом, — почему всё остановилось? Мы что-то сделали не так?

Меня захлестнула волна паники, грозя заглушить любые разумные мысли. Дыхание участилось, стало поверхностным и прерывистым. В голове метались страхи и сомнения, тело сковало напряжение, а удушающее чувство поражения сжимало меня со всех сторон. Казалось, я проваливаюсь в бездну, а тяжесть собственного бессилия давит на грудь.

Спокойный, уверенный голос Романа прорвался сквозь водоворот моих мыслей.

— Давай найдём моего отца и спросим у него.

Я кивнула, цепляясь за крохотную надежду, которую вселяла его невозмутимая решимость. Вместе мы покинули кабинет и направились по коридорам подземного дворца. Наши шаги почти бесшумно тонули в роскошных коврах.

Впереди нас ждала столовая — великолепное помещение, поражавшее своим величием. Дверные проёмы обрамляли позолоченные арки, чья поверхность поблёскивала в мерцающем свете масляных ламп. Стены украшали затейливые мозаики с яркими изображениями завоеваний и былого великолепия Османской империи, её богатой событиями истории. Персидские ковры приглушали наши шаги, а их узоры складывались в калейдоскоп насыщенных красок и причудливых орнаментов. В центре комнаты возвышался длинный обеденный стол из тёмного красного дерева. Его тщательно отполированная поверхность отражала тёплый свет подвесных ламп. Вокруг располагались мягкие диваны с подушками, обивка которых так и манила устроиться поудобнее и предаться отдыху.