Предвкушение тугой пружиной сжалось у меня внутри, когда он скрылся в темноте. Несколько мгновений спустя Амир появился вновь, бережно держа в руках настолько древний фолиант, что, казалось, само его присутствие было пропитано тяжестью минувших эпох. Кожаный переплёт цвета тёмного красного дерева потрескался и истёрся от времени. Его украшали затейливые гравировки, словно хранившие отголоски тайных знаний и секретов, затерянных в веках. Книга была стянута прочными шнурами, а края страниц тускло поблёскивали позолотой в приглушённом свете кабинета.

— Вот, — произнёс Амир, протягивая мне книгу с почти церемониальным благоговением. Я приняла древнюю реликвию с не меньшей осторожностью, ощутив прохладное прикосновение кожи к ладоням.

— Перед вами книга с алфавитом, который вам предстоит расшифровать, — сказал Амир. — Вам придётся разбирать слова одно за другим. При необходимости я могу подсказать, но этот путь вы должны пройти вместе.

В его выражении мелькнуло что-то заговорщическое, словно он знал какую-то тайную шутку, которую мы пока не могли понять. — Располагайтесь поудобнее в моём кабинете. Я распоряжусь принести вам еду и напитки, чтобы вы могли подкрепляться во время работы.

С этими словами он ещё на мгновение задержал на нас взгляд, в котором плясали весёлые искорки, а затем вышел из комнаты. Дверь тихо закрылась, оставив нас с Романом наедине с почтенным фолиантом — книгой, сулившей одновременно просветление и новые загадки, чьи тайны только предстояло раскрыть.

Я устроилась на мягком двухместном диванчике в углу кабинета и шутливо потянула Романа за собой. Он с озорным блеском в глазах схватил лежавшую рядом подушку и запустил ею в меня. Комнату наполнил смех, когда мы совершенно спонтанно затеяли битву подушками, на время позабыв обо всей серьёзности нашей миссии.

Меня охватило ощущение свободы и беззаботной юности, которого я не испытывала уже много лет. Подушки весело летали туда-сюда, пока мы наконец не объявили перемирие, оба запыхавшиеся и широко улыбающиеся.

— Давай не забывать, зачем мы здесь, — поддразнила я его, хотя тепло его тела рядом со мной так и соблазняло махнуть рукой на ожидавшую нас работу. Глубокий, успокаивающий смех Романа словно вторил моим мыслям, прежде чем он наклонился и поцеловал меня. Поцелуй затянулся, напоминая о ночи, которую мы провели вместе.

— Значит, за работу, — произнёс он.

Неохотно покинув наше уютное убежище, Роман развернул у себя на коленях кожаный свёрток, в котором хранились клинки. Они мерцали неземным светом, а их острые лезвия поблёскивали. Казалось, металлическое сияние пульсировало собственной жизнью, словно кинжалы понимали, какую роль им вскоре предстояло сыграть в расшифровке древних письмен.

— Мне нужно чем-нибудь писать, — сказала я, не желая расставаться с ним даже на мгновение.

В поисках письменных принадлежностей я провела пальцами по гладкой полированной поверхности стола и вскоре обнаружила стопку плотной, роскошной бумаги. Вероятно, её привезли из Персии, и даже на ощупь чувствовалось, насколько она качественная.

— Лучшая бумага для самых священных слов, — задумчиво произнесла я с улыбкой.

Рядом с бумагой лежал калам — тростниковое перо с безупречно заточенным кончиком, готовое пуститься в пляс по странице. Неподалёку стояла небольшая чернильница с чёрными чернилами, изготовленными из ламповой сажи, гуммиарабика12 и воды. Идеальное сочетание искусства и точности.

— Инструменты учёных и поэтов, — произнесла я, благоговейно поднимая калам.

— Давай пересядем за стол, — предложила я, осторожно собирая бумагу, перо и чернильницу. — Не хотелось бы случайно испачкать диван или в порыве жажды знаний испортить мебель. Пододвинь себе стул, Роман, — добавила я, всё ещё не растеряв игривого настроения после наших недавних шалостей.

Он придвинул стул к моему и осторожно разложил кинжалы Солнца и Луны на массивном письменном столе Амира. Кожаный свёрток развернулся, словно древний свиток, обнажив затейливые узоры на клинках и загадочные письмена, выгравированные на их поверхности.

— Давай сделаем это интереснее, — предложила я с хитрой улыбкой. — За каждое расшифрованное слово полагается награда.

Роман приподнял бровь.

— И какая же? — спросил он, расплываясь в улыбке. — Может, поцелуи?

Я кивнула, отвечая на его игривый взгляд.

— Именно.

— Звучит заманчиво, — произнёс он тепло, с явным предвкушением.

Мы склонились над древним текстом, придвинувшись так близко, что наши головы почти соприкасались. Между нами словно потрескивали искры сосредоточенности и невысказанной нежности. Каждый раз, когда нам удавалось разгадать очередное слово, мы отмечали маленькую победу поцелуем — мягким, мимолётным, оставлявшим желание большего, но не позволявшим забыть об общей задаче.

Часы пролетали незаметно среди украдкой брошенных взглядов, лёгких прикосновений пальцев и безмолвного языка влюблённых, объединённых одной целью. Поцелуи стали своеобразными знаками препинания, отмечавшими наши успехи, и каждый следующий казался слаще и приятнее предыдущего. День незаметно перетёк в вечер, за окнами сгущались сумерки, а наша работа всё ближе подводила нас к истине.

— Смотри, Роман! — воскликнула я, почувствовав, как участился пульс, когда последнее слово наконец встало на своё место.