Я широко улыбнулась, устроилась поудобнее рядом с Джаспером и оставила небольшой пустой уголок рядом с собой. Хотя, возможно, «пустым» он никогда не был.

Это место рядом со мной всегда будет занято.

 

 

88

Джеймс

Я вошёл в ванную и застал Джун в тот самый момент, когда она только что вышла из душа, так что подарил ей поцелуй, от которого у неё перехватило дыхание. Её губы всё ещё пахли лимонным мороженым.

— Я мог бы встать на колени здесь с ещё одним кольцом, — произнёс я.

— Джеймс, нет…

— На самом деле, есть кое-что другое, чего я хочу, Джун. Ты помнишь своё желание? То, которое загадала в день своего дня рождения?

Она кивнула, нахмурившись.

— Ты правильно сделала, что сказала это вслух.

— Почему?

— Единственное, что я хочу делать теперь, — это каждый день трудиться над тем, чтобы оно сбылось. И это потому, что, как говорит Джас, я чувствую себя таким странным…

— Я тоже странная теперь, — улыбнулась она, а я всеми силами пытался сдвинуть полотенце, обвивавшее её влажное тело.

— Быть странным — это вовсе не так плохо…

— Вы что, закончили уже, вы двое? — упрекнула нас Эйприл, стуча в дверь. — Там эти твои хулиганы, внизу. Один из них ростом под два метра, он меня пугает, и у меня такое ощущение, что он может съесть даже стол. А мне ещё ужин готовить. Идите помогать.

— Я приму душ и сразу приду, — объявил я.

Потом я повернулся к душевой кабине, и на запотевшем стекле обнаружил надпись, проведённую пальцем:

«Я тебя люблю, дурак».

— Уайт, иди сюда, — позвал я её, а затем поймал, прежде чем она успела выйти к маме.

— Давай, нет! Я только что помыла волосы, Джеймс. Нет!

— Есть что-то, что ты хочешь мне сказать? — спросил я, мягко подталкивая её обратно к душу.

— Я тоже тебя люблю, Джеймс.

 

 

89

Джун

Три года спустя

Тиффани нанесла последний слой помады, а я смотрела на неё с кровати. Я растянулась на матрасе в своей старой комнате, единственной, которую когда-либо ощущала по-настоящему своей. Провела здесь почти целый год, и с тех пор мама больше не переезжала. Кто бы мог подумать, что Лагуна-Бич станет её домом?

— Давай, Джун! — сказала Тиффани.

— Не знаю, Тифф… — пробурчала я, уставившись на огромного плюшевого медведя на стуле напротив кровати.

— Выходим! Мы это заслужили, — встряхнула она кудри.

Даже спустя годы некоторые вещи не менялись.

— Сегодня маленькая будет с моей мамой. Давай хоть раз повеселимся.

Ну, или почти.

— Мне не хочется никуда идти, — пробурчала я.

И всё же я встала, понимая, что рано или поздно уступлю. Тогда Тиффани схватила меня за локоть и заставила посмотреть на себя в зеркало.

— Джун, ты слишком долго замыкалась в себе.

— Ладно… — пожал я плечами, будто это не имеет значения.

Это было правдой: я редко выходила куда-либо, проводила утро на занятиях, а после — за учёбой, так что свободного времени было немного. И каждый раз, когда я возвращалась сюда, в Лагуну-Бич, меня парализовывал страх по одной простой причине:

Я боялась встретить кого-либо.

Но в тот вечер Тиффани всё-таки убедила меня выйти. Когда мы подошли к дому Тейлор, мне хватило взглянуть на множество машин на парковке, чтобы понять, что нас ждёт. Вечеринка.

— Тифф, ты ведь не говорила мне, что…

Она меня не слушала, наоборот, сразу втянула в дом. Провела под разноцветными огнями и полностью перестала обращать на меня внимание. Или, может, это я больше не ощущала связь с реальностью вокруг. Внутри звуки были приглушёнными, а огни — настолько ослепительными, что начинали раздражать.

И именно там я его увидела.

Я знала. Я знала. Я знала.

— Может, мне лучше уйти…

Я продолжала бормотать что-то, но никто меня не слушал.

Несмотря на слабый свет, я различила контуры его фигуры. Он был потрясающе красив и разговаривал с девушкой. Я задумалась, остался ли у него на пальце шестой номер, выведенный татуировкой. Горькая боль сжала мне живот. Я увидела, как он наклонил лицо к ней, заправил волос за ухо и поцеловал.

Надо уйти.

— Джейми! — крикнула Тиффани, пытаясь перекричать музыку вокруг.

Я хотела провалиться сквозь землю.

Я бы предпочла, чтобы она не привлекала его внимание, но, в конце концов… они давно не виделись.

Джеймс повернулся, и свет осветил сначала его идеальные скулы, а затем полные красные губы. И я почувствовала, что умираю.

Я сразу узнала белую футболку, которую он носил, но он, похоже, даже не узнал меня, когда посмотрел в глаза.

— Мы знакомы? — спросил он, заглядывая сверху вниз.

Я не могу дышать. Как он может так говорить?

— Джун!

— Оставь меня!

— Джун!