Когда кто-то уходит из жизни, настоящая перемена происходит в судьбе его близких. В один миг всё меняется навсегда. Я едва помню, кто я была до смерти Огюста. Сможет ли я когда-нибудь снова стать собой?

Даже Джеймс изменился. Раньше он говорил, что жил так, будто его мать уже умерла, но это было неправдой. А теперь, когда её не стало, он изменил своё поведение. Он стал уделять больше внимания Джасперу и даже перестал напиваться по выходным. И когда я смотрела ему в глаза, я больше не видела той скрытой тревоги. Возможно, смерть Худа сняла с его сердца тяжёлую ношу, а может, осознание того, что он не убил его сам, наконец успокоило его душу.

И всё же, несмотря на изменения, Джеймс оставался грустным. Он проводил послеобеденное время, положив щёку мне на живот, позволяя мне гладить его лоб, пока я училась и повторяла материал вслух, чтобы он тоже мог повторять. Я не хотела, чтобы он относился к последнему учебному году несерьёзно.

Рождественские каникулы давно закончились, и утром первого учебного дня я встала рано, но вместо того чтобы заняться делами, застряла с причёской. Сначала я распускала волосы, потом снова собирала их в пучок. Как такое возможно, что я не могу найти прическу, которая мне подходит?

Я залезла рукой в ящик, но ничего не нашла. Помада, карандаш — ничего. Я думала, что у меня есть тушь для ресниц, но, похоже, и она исчезла.

— Мама? — крикнула я, выглядывая в коридор.

— Джун, ты всё ещё так? Давай, шевелись! Опоздаешь в школу!

— Где моя тушь?

Она посмотрела на меня с ног до головы.

— С каких пор ты красишься?

 С тех пор, как я не хочу выглядеть ужасно, заходя в школу, держа Джеймса за руку.

— Прекрати, мама…

— Джеймс придёт за тобой? — спросила она, следуя за мной в комнату.

Я её слышала, но не отвечала. Снова стояла перед зеркалом, внимательно осматривая своё отражение, когда раздался грохот машины.

Я рванула вниз, так отвлечённая, что даже забыла надеть куртку, и наконец распахнула входную дверь. Холодный январский воздух ударил мне в скулы, но я глубоко вдохнула и наполнилась запахом, который хорошо знала.

Джеймс стоял у моей машины, прислонившись к дверце, голова опущена, курил. Я посмотрела, как он поднял голову и встретил мой взгляд — сердце прыгнуло в груди. Несколько мгновений я рассматривала его широкие плечи, укутанные в кожаную куртку.

— Неплохо для девчонки… — пробормотал он губами, позволяя мне услышать свой хрипловатый голос.

Я на мгновение раскрыла рот, а потом быстро собрала себя.

— Болван, это всего лишь школьная форма, — сказала я, делая шаги к машине.

Прошла мимо него к дверце, но он схватил меня за запястье и притянул к своей груди.

— Куда ты собралась?

В мгновение ока его мягкие губы коснулись моих, и вкус мяты, смешанный с дымком, окутал мои ощущения. Из его распухших губ вырвался одобрительный стон, когда он углубил поцелуй, превратив его в пламя, охватившее наши груди.

Вдруг раздался кашель позади нас. Моя мать. На лестничной площадке.

— Пошли, — шепнула я ему, спеша и садясь в машину.

Но Джеймса задержали строгие слова Эйприл:

— Видишь их? Это не глаза, а прожекторы, направленные прямо на тебя!

— Куда именно? — пошутил он, не переставая смеяться.

— На твои ручища. Держи их при себе хотя бы до конца школы. И вообще, я не смеюсь, — строго сказала она. — Идите в школу!

Джеймс сел в машину, а я с облегчением выдохнула.

— Хорошо, что сегодня у неё выходной и она тоже не будет в школе…

— Психованная Эйприл правда думает, что мы с тобой ещё не…

Я распахнула глаза, испуганная, что мама может слышать нас даже с расстояния.

— Не знаю.

— А я знаю. Она сказала «до конца школы». Боится, что ты забеременеешь? — спросил он, отбрасывая мне прядь волос за ухо.

Этот лёгкий контакт заставил меня вздрогнуть. Я опустила взгляд на его губы, и Джеймс сделал то же самое.

— Правда хочешь идти на урок? — спросил он, дыша мятным дыханием мне на щёку.

— Джеймс, сегодня первый день после каникул.

— Я знаю, но Джордан на работе, Джаспер в школе…

Его губы нежно провели по моей челюсти, и я почувствовала, как сердце замерло.

— Давай, отвези меня в школу, — приказала я, стараясь не броситься на него.

— По её приказу, Белоснежка.

Когда мы пришли в школу, свернули в коридор и вскоре столкнулись с Марвином и Поппи. Они целовались прямо у шкафчиков.

— Марвин? — бросил ему Джеймс суровый взгляд, но ответа не получил, тогда повысил голос. — Марвин?

— Да ты что, успокойся! Что случилось? — ошарашенно вскочил друг, а Поппи выглядывала из-за его плеча.

— Чёрт возьми, что вы делаете? Это мой шкафчик, — заявил Джеймс, скрестив руки.

— И что с того? — спокойно возразил Марвин.

— Я здесь буду целоваться, а не вы. Убирайтесь.

— И что, мне теперь встать здесь? — предложил Марвин, показывая на соседнюю дверцу.

— Нет.