Я быстро вернулась в реальность и к той дискуссии, которая только что захлестнула меня.

— Я переборщила, правда?

— Не переживай.

— Джеймс, нам нужно преодолеть эгоизм и подумать и о Джасе, и о ней, — сказала я, кивая в сторону комнаты его матери.

— Врач сказал, что она отказалась от химиотерапии, потому что считает, что лечение продлит ей жизнь всего на несколько месяцев, а страданий добавит через край. Ей действительно осталось совсем немного, — сказал Джеймс.

— Мне жаль… но знай, Джаспер, возможно, хотел бы ещё увидеть её… — осторожно сказала я.

— И что ты предлагаешь? — пробормотал он без особого желания.

— Ну… — я задумалась, тщательно подбирая слова.

— Её выпишут, потому что больше ничего нельзя сделать, Джун. Что я должен сделать?

— Можешь спросить её, сможет ли она пожить у тебя последние дни…

— Ты с ума сошла?

— Она одна, Джеймс. Помочь ей будет хорошо и для тебя, и для неё. И особенно для Джаса.

— Ты только что напомнила ей, что она игнорировала меня всю жизнь.

— Я знаю, — ответила я, — но здесь речь о тебе и о ней. Это твоя мать. И Джаспера тоже. Хочешь ты того или нет, вы — семья. Ты не можешь отвернуться от неё сейчас.

— Она бы это сделала. Повернулась бы ко мне спиной, — пробормотал Джеймс с болью в голосе.

— Ты не она. Всегда помни это.

Он медленно поднял голову, и его индиговые глаза пронзили мне грудь.

— И, возможно, только если протянешь ей руку, ты поймёшь, насколько велика разница между вами, — добавила я.

Джеймс не смог возразить. Он положил лоб мне на плечо, а я провела рукой по его взлохмаченной голове.

— Пойдём, у нас предстоит путь. А прежде я хотела бы попрощаться с Уиллом. Как он? — попыталась я облегчить напряжённую атмосферу между нами.

— Его мать перевела его в клинику в Лос-Анджелесе, теперь он вне опасности.

Джеймс вздохнул, и словно скинув груз с плеч, сообщил мне своё решение:

— Ладно, пусть она приедет жить к нам.

***

— Джун, я решила вернуться домой завтра.

— О, нет, оставайся там, мама, не переживай обо мне.

— Нет, я ни за что не останусь, если ты так говоришь. Как минимум у вас там будут устраивать вечеринки, — услышала я её с другой стороны телефона.

— Не говори глупостей, мама!

— Предпочитаю вернуться. Мэй и тётя будут у нас, пока твоя кузина не вернётся в школу. Ты заходила домой? Всё цело?

— Да, заходила за чистой одеждой. Дом был как обычно, только некоторых картин не хватало.

— Не смей шутить. Где ты?

— Дома у Джеймса. Джордана нет, но его мама пришла с нами. Я хочу быть рядом с Джаспером, раз Джеймс занят в эти дни, у него всегда тренировки и…

— Джун.

— Да?

— Я доверяю тебе, не волнуйся.

— Спасибо, мама.

 

65

Джеймс

За два дня до Нового года директор вызвал нас в школу на внеочередное собрание.

— Нас вызывают в школу во время рождественских каникул? Это шутка? — спросил Марвин, пока спортзал постепенно заполнялся студентами.

— Что мы сделали на этот раз? — пожаловался и Коннелл.

— С сожалением сообщаю, что один из преподавателей этой школы получил угрозы убийством, — сказал директор, стоя посреди зала с микрофоном.

— И что с того? — спросил я громко, закуривая сигарету.

— Я отменяю выпускной бал, — прозвучало решение.

Из зала раздался хоровой возглас разочарования, студенты явно были недовольны.

— Я целый год готовила свой наряд. Где камеры? Это точно шутка, — выпалила Тейлор с недоверием.

— Значит, нам теперь угрожает опасность? — спросил Джексон, пытаясь внести хоть немного здравого смысла в обсуждение.

— Нет. Если угроза направлена на одного преподавателя, значит, цель конкретная, — сказал я, указывая на профессора Беккета, который стоял рядом с директором и молчал.

— Мы всегда можем устроить вечеринку здесь после игры, да? — предложила Тейлор, не обращая внимания на мрачное лицо профессора.

— Нет, ребята. Вы не понимаете всей серьёзности ситуации, — вмешался директор.

— А вы поняли, насколько всё серьёзно? — сказал я, слегка поддразнивая.

— Что ты хочешь этим сказать, Хантер?

— Очевидно всем, что профессор Беккет что-то скрывает. Покажите нам эти угрозы. Мы хотим их увидеть.

— Мы не обязаны этого делать! — взорвался директор, резко поднимая голос.

— Жалоба уже была подана? — настаивал я.

— Это не касается вас, учеников.

— Или, может быть, жалобы нет, потому что эти угрозы исходят от отца одной ученицы, очень… близкой к профессору Беккету?

Директор нахмурился, а Беккет покраснел.

— О чём ты говоришь, Хантер?

— Профессор знает, о чём я, мне этого достаточно.

— Этим займётся полиция. Меня интересует только безопасность моих учеников. Никакого выпускного. Это протокол, — твёрдо заявил директор.

Большинство присутствующих выразило недовольство, раздались возгласы и раздражённые комментарии.