— Я же говорил, что дочь — это ключ, чтобы добраться до него! Теперь ему уже ничего не страшно, он может появиться здесь посреди ночи. Убьёт меня во сне, и я даже не замечу. Ты всё такой же мягкотелый.

Эти слова, однако, не задели Джеймса; на этот раз он встретил взгляд отчима прямо и уверенно.

— Подумай, сколько людей хочет тебя убить только ради твоих денег. Твои дети, Худ… Ты можешь читать мне свои великие морали, давать свои жизненные уроки, но теперь ты в таком положении. Спишь с пистолетом под подушкой, потому что не знаешь, проснёшься ли ты завтра живым.

— Но я был твоим героем, когда ты был маленьким.

— Мне плевать, я не хочу такой жизни. И если думаешь, что можешь оставить всё моей матери или мне, только потому что хочешь, чтобы я продолжал управлять этой дерьмовой империей, знай: можешь оставлять себе все свои деньги. Мне они не нужны, — сказал Джеймс, выдыхая.

Я посмотрела, как он вышел из комнаты, вероятно, чтобы подышать воздухом.

— Почему ты так смотришь на меня? — спросил Остин.

— Джеймс не хочет твоего наследства. Он хотел только одного — от тебя и от своей матери.

— Пошли, Джун. Это пустая трата времени, — пробормотал Джеймс, возвращаясь к порогу.

Но мужчина бросил Джексону связку ключей, который всё это время стоял в глубине кабинета.

— Что это?

— У нас есть шале в горах. Твоя мать проводит там рождественские каникулы. Можешь поехать туда, если хочешь.

— Но…

— Ладно, поехали.

Голос Уилла неожиданно раздался у нас за спиной.

— Я же сказал прийти сюда в семь, а ты появляешься, когда хочешь? — отругал его Джеймс, сжав губы в строгую линию.

— Извини, — ответил Уильям, поправляя волосы в тщеславном жесте, который ему совсем не шёл.

— Чем ты занимался, Уилл?

— Ничем.

Ничем, конечно… Принимаются ставки.

— Слышишь про шале в горах и вдруг материализуешься, словно по волшебству? — язвительно сказала я.

Уильям улыбнулся, но веселье быстро исчезло с словами Остина.

— Там с ней и твои братья.

— Это не мои братья.

Я заметила, что Остин ведёт себя странно, как-то слабее обычного, и решила воспользоваться моментом, чтобы задать ему нескромный вопрос.

— Почему ты сегодня почти добр с ним? — поддразнила я.

— Я всегда старался сделать всё для Джеймса.

— А нужно было всего одно: держать его подальше от Худа. Он снова ему поверил, а тот хотел только использовать его.

— Джун, пошли, не заставляй меня повторять, чёрт возьми, — настаивал Джеймс, указывая мне на выход из кабинета.

— Он как его мать, доверяет не тем людям.

Джеймс даже не дернулся, но Джексон и Уил всё равно его задержали.

— Кстати… я бы навестила ее, — сказала я.

— Нет, — отрезал Джеймс, решительно и категорично.

— Почему? — спросила я, хотя мы уже стояли на пороге.

— Ей сейчас нелегко. Тебе стоит взять с собой и брата.

Голос Остина был серьёзным, настолько, что у меня пробежал лёгкий холодок.

Я немного повела время, притворяясь, что иду за ребятами к выходу, но когда они действительно покинули кабинет, я украдкой бросила взгляд на Остина.

— Что с ней происходит?

— Она начинает болеть.

О, Боже.

— Нет, это не может быть правдой…

— Она была больна уже раньше, но никогда ни слова не говорила. С каждым днём становится хуже. Именно поэтому я продолжаю платить её медицинскую страховку, лекарства и лечение. После всего, что она мне сделала, я должен был бы оставить её умирать в одиночестве… но я не могу.

— От чего она больна?

— Лёгкие. Мальчик должен её увидеть в течение пары месяцев, не думаю, что она продержится дольше.

Моё ошеломлённое лицо, казалось, говорило всё само за себя, потому мужчина продолжил.

— Когда месяц назад я узнал об этом, мне показалось, что вся жизнь пролетела перед глазами. Поэтому я решил составить завещание и оставить всё, что имею ценного, ей.

— А если с ней…

— Я бы никогда не оставил этих двоих на улице.

— Ты имеешь в виду Джеймса и Джаспера?

Он кивнул, закуривая сигару, которая наполнила воздух резким, неприятным запахом.

— Если они тебе дороги, почему ты позволил тому человеку использовать его? Только ради пары фото и шантажа?

— В своей жизни я всегда действовал ради денег, девочка. Я не могу вернуться назад, но если бы мог, сделал бы иначе.

Я решила не отвечать и, с тяжёлым сердцем, наконец вышла оттуда.

В машине Джеймс сидел с мрачным выражением лица и нервной потребностью закуривать одну сигарету за другой, поэтому я попросила Джексона отвезти нас ко мне домой. Моя мать собиралась провести вечер за упаковкой чемоданов, поэтому мы с Джексоном укрылись на крыше.

Мы даже не успели обменяться лёгким поцелуем, как меня позвала мама.

— Джун? — сказала она, входя в мою комнату.

— Мама, я уже собрала чемодан, — ответила я, выглядывая в комнату из окна, раздражённая. — Что случилось?

— Дверь открыта, — приказала она.

— Да, — ответила я с раздражением.