Глава 1

Дракон в небе остался один, а вот девиц на земле — еще две. Только это был не самый хороший расклад с учетом того, что одной из этой пары мерзших на снегу посреди центральной столичной площади пани оказалась я. Если честно, то мне куда предпочтительнее было бы греться у камина, а не участвовать в этом жертвенном отборе. Другое дело — никто мнения дщерей великих родов, проигравших крылатым, не спрашивал. Владыка приказал — мы и стоим. Истуканами. В тоненьких меховых пелеринках, которые ничуть не подходили для зимнего морозца, а вот для того, чтоб подхватить насморк, — еще как.

Правда, стояли мы здесь не совсем на убой. По официальной версии — так точно: неделю назад драконы затребовали двенадцать дев из определенных родов, но, как объявляли народу, забрать обещали лишь нескольких. Каких именно — решали крылатые. Единственное, что особо подчеркивалось в договоре: девицы должны быть молодыми и красивыми.

Вот все двенадцать панночек и готовились к сегодняшнему дню как могли. Большинство решило, что драконы явно мясо любят и на кости бросаться не станут, а потому последние дни девы усердно худели. Я же рассудила иначе: раз крылатым понадобились именно красавицы, значит, дело явно не в количестве жирка на талии. И пошла от противного.

В отличие от моей соседки, пани Новак, которая решила умирать красивой. Хотя она и так была хороша: тоненькая, рыжеволосая и миленькая настолько, что даже смертельный ужас, от которого у большинства глаза становятся навыкате, а рот — неприлично открытым, был ей к лицу. Такому одухотворенно-трепетному, с оленьими глазами и решительно сжатыми губами. Меня же, я искренне надеюсь, страх лишь портил, как и льняные волосы, которые я уложила так, чтобы они смотрелись седыми патлами, и второй накладной подбородок.

Тот неприятно давил на шею, норовил съехать в декольте и уже полчаса заставлял меня держать голову так, будто на мне не платье, а парадный мундир, а где-то впереди маячит еще и барабанщик. Но несмотря на всю эту прямоту в районе, где у приличных девушек корсет рисует талию, у меня выпирало. Показательно так… Примерно как на девятом месяце на сносях. Да и плечи, подбитые ветошью, не подкачали — как у гренадера.

Народ, стоявший в отдалении и глазевший (а зевакам только дай повод потаращиться да посудачить, и разбор драконами трофеев — ничуть не хуже других), перешептывался: мол, у пана Драговила дочка-то брюхатая.

Правда, я эту особенность, пока до площади не доехали, усердно прятала, чтоб таки не содрали с меня все наверченное непосильным трудом. Ибо даже у безобразия должны быть границы. И отец такой позор бы для рода не допустил. Так что, пока ехали сюда, я почти не дышала. А как встала под охрану караула, так и выдохнула, и округлила все, что могла…

Посему сейчас самые сердобольные из толпы и вздыхали:

— Ладно, пани, ее не жаль. Но ради дитя-то могли бы…

Более практичные на то отвечали:

— Ежели на отбор лишь по признаку невинности отбирались бы, то за одну ночь в королевстве не осталось бы ни одной девицы. Драконы страшнее позора.

Им возражали поборники нравов:

— Да не брюхата она, а просто пузата. Смотри, какая ряха! А руки. Не пани — троллиха.

— А говорили, что на откуп этим огнеплюям самые красивые пошли, — удивленно протянул один мужик.

— Красивые, видать, на одиннадцатой закончились, — хохотнул кто-то, и гогот толпы его поддержал.

Мой папочка, который и отправил свою дочурку на верную смерть, а теперь стоял в королевской ложе, подле трона, как и остальные главы родов, чьих дочерей приносили в жертву, на этот выкрик смолчал.

Хотя, полагаю, я своим нынешним видом выбесила его куда больше здешних шутников. Как же, старшая дочь славного рода Драговилов — и появится в таком виде… то, что Эльжбета в оном помрет, отца волновало не сильно. Все же еще десять дочерей в запасе слегка облегчают моральные терзания. Особенно когда ни одну из них особо не любишь и всегда мечтал о наследнике. А тут — женская команда по футболу, да и только.

Я же на все отцовские крики утром заявила, что раз свою смерть не выбираю, то хотя бы в чем помру — имею полное право. А если родителю не нравится, пусть сам надевает платье и идет на площадь.

Такой вариант папочку не устроил, и он сдался, попеняв матушке, что мой прорезавшийся со вчера вздорный нрав — полностью вина супруги. Мол, плохо воспитывала.

Хотя пани Малгожата была ни при чем. И свою настоящую дочь растила кроткой, смиренной, набожной, послушной… какие там еще синонимы для «удобной в супружеском использовании»?

А еще Эльжбета выросла боязливой. Застращать ее было легко. Причем сразу до дрожи и онемения пальцев. Посему новость, что она выбрана синодом одной из двенадцати девиц, которых драконы затребовали себе на откуп, пани и сгубила.