Благодаря тому, что отец и мачеха уносятся из дома, чтобы за бешеные деньги показать пострадавшую Эллу частному целителю, в тишине и покое мне совершенно случайно удается придумать, как ликвидировать злополучное пятно. 

Нет, отмыть его так и не вышло. Даже бытовыми заклинаниями, которые у меня всегда более-менее получались. 

Но зато, когда я рыскаю в кладовке в поисках стремянки, чтобы снять паникующую Маркизу с люстры, мне на глаза попадается неплохой коврик. Очень подходящий. И по цвету, и по размеру. Он идеален, чтобы быстро прикрыть пятно и заняться другими более важными делами. Никак не могу припомнить, почему мы не используем такую хорошую вещь. Он же почти новый. Наверное, просто убрали и забыли. 

Коврик ложится в холле, а я, сняв кошку, срочно бегу сервировать стол. Первые гости прибудут уже через пару часов. Надеюсь, отец успеет вернуться до их прихода. 

Никак не могу найти скатерть. 

На втором этаже слышится взрыв. Эмма, вторая сестрица, осталась дома. Но у меня нет никакого желания проверять, что она натворила. 

Уже заранее знаю, что ничего хорошего. Но дом устоял и даже не дрогнул, а это значит, что пока беспокоиться не о чем. 

Где же эта дурацкая скатерть?  

- Слушай, - вдруг говорит Маркиза. - А я ведь могу попробовать помочь тебе зашить платье. 

- Как ты это сделаешь? - удивляюсь я. - Тебе же будет неудобно. К тому же у тебя когти. 

- Я умею много чего, - заявляет кошка. - Когда я в детстве жила в королевском дворце, я брала всевозможные уроки. Так что ты можешь довериться мне. 

Но я отрицательно качаю головой. Сама зашью. Но чуть позже. 

Скатерть совершенно неожиданно удается найти в комнате двойняшек. 

Просто раздается ещё один взрыв, сильнее предыдущего, и я решаю проверить, что там всё-таки происходит. 

- Кесси! Ты без стука! - вторая сестра возмущена до предела. 

А у меня снова дёргается глаз. Потому что я всё-таки обнаруживаю скатерть. Она расстелена прямо на полу, и во всю ее ширину черным углем нарисована кривая пентаграмма. 

- Что это за безобразие? - ругаюсь я. - Кого ты собиралась вызвать? 

- Демона-помощника... - краснеет Эмма, но сознается сразу. 

- Зачем он тебе? - я хватаюсь за голову, невольно копируя отца. 

- Чтобы делал вместо меня уроки... А что, Элле можно, а мне нельзя? Это она первая заклинание призыва перепутала, поэтому у нее лапы выросли. Видишь, мамочка на нее не стала ругаться. Значит, всё можно. 

- Нельзя! - отрезаю я и поднимаю скатерть с пола, стряхивая с нее золу. 

Пара бытовых заклинаний, и ткань, к счастью, снова выглядит кипенно белой. 

- Никаких демонов! - перед тем, как уйти, рявкаю на сестру. 

Для профилактики. 

1.2.

Отец с мачехой и приведенной в нормальной вид, но зареванной Эллой возвращаются как раз почти перед самым приходом гостей. 

У меня к этому моменту уже полностью накрыт стол - правда, только салаты, нарезки и напитки. С горячими блюдами я все же не успела. 

Вполне смогла бы их приготовить, но масса времени ушла на починку мачехиного платья. Паучий шелк быстро не заштопаешь. Пришлось повозиться. 

Элла тут же уносится в свою комнату. Наверное, боится, что Эмма вызовет демона без нее. Ну уж нет. Никаких им демонов до совершеннолетия! А то навызывают на свою голову. 

Мачеха с брезгливым выражением на лице принимает свой наряд из моих рук. 

- Почему нет грибного жаркого? - морщит она нос, заглядывая в большой зал, где и накрыт стол. 

- Не успела, - отвечаю ей. 

Мачеха недовольно поджимает губы. 

- Ты, противная девчонка, специально не приготовила это дурацкое жаркое! - зло произносит она.- Чтобы гости подумали, что я плохая хозяйка?! Я вчера уже пообещала супруге мэра, что на столе будет мое фирменное блюдо, сделанное по секретному рецепту семьи Визариусов! 

Я голодная, уставшая и злая. Я не ела с самого утра, а уже вечер. Утром перехватила какой-то чёрствый бублик и больше не было возможности. Свалилось слишком много дел по подготовке к мероприятию. 

Слова про рецепт становятся последней каплей. 

- Это секретный рецепт моей матери! - не выдерживаю я. - Визариусы к нему не имеют никакого отношения. И вообще, делай свое собственное жаркое! Сама! И им же хвались! 

- Ах ты, выскочка! - мачеха вне себя.  Она замахивается для пощёчины. 

Ловко уворачиваюсь, подныривая у нее под рукой. 

- А ты выдра! - говорю ей. 

- Дорогой, ты это слышал! Твоя дочь ведёт себя отвратительно! Ее надо отправить в монастырь! Или выдать замуж! 

- Вообще-то, выдры довольно милые животные, - парирую. - Я же не овцой тебя назвала. Хотя они тоже хорошие. И от них есть польза, не то, что от некоторых. 

Отец прикрывает лицо ладонью. Он в отличие от мачехи понимает, что если отпустит меня из дома, то ему, скорее всего, придется самому шуршать по хозяйству. Или через слезы и скандалы приучать мачеху. Близняшкам же просто в руки вообще нельзя ничего давать, если не хочешь, чтобы дома не осталось камня на камне.