Я не могла понять, откуда он идет. Он был нестерпимо белым и ледяным, он выстуживал душу до самого дна. Снова замелькали снежинки, и петли, которые тянули меня назад, в распахнутую пасть тьмы, обмякли и рассыпались.

Вонь поднялась такая, что на мгновение я потеряла сознание.

Очнулась, поняла, что сижу на дорожке, прижимая к себе сына. Снег успел засыпать весь парк. От дворца к нам неслись перепуганные слуги. Барт подбежал, помог мне подняться, но я не могла разжать руки и выпустить Женю.

Не могла поверить, что все хорошо, все уже позади.

Ежик всхлипнул, прижался ко мне и едва слышно спросил:

– Мам, что это было?

– Не знаю, Ежик, – откликнулась я, стараясь не расплакаться от страха и нахлынувшего облегчения.

Подбежавший слуга набросил на нас с Женей плед, Барт протянул мне фляжку и произнес:

– Пять капель, барыня. Выпейте, вам сейчас не помешает.

Во фляге оказалось настолько крепкое пойло, что слезу вышибло. Я вернула флягу, опустила Женю на землю и спросила:

– Что это было? Что случилось?

– Ох, барыня, прорыв был, – Барт провел ладонью по лбу. – Тут ведь как: были в нашем мире в прежние времена бесы и демоны. Житья от них людишкам не было, сами понимаете. Потом святой Георгий милостью Божией всех их изгнал и запечатал в Преисподней, но бывает, что они, твари такие, прорываются. Вот…

Я обернулась и увидела темные капли какой-то густой жижи, которые расплескались на дорожке. Значит, сюда прорвался какой-то бес или другая нечисть, но был изгнан.

Нет, мы возвращаемся домой. Лучше любые разборки с почти бывшим мужем и его чокнутой мамашей, чем вот такое.

– Томас! – воскликнул Женя и бросился к одеревеневшему тельцу кота.

Томас вытянулся на дорожке. Лапы застыли, хвост окаменел, будто кот в последнюю свою минуту хотел ударить им, да не успел. Золотые глаза помутнели, но в них еще была видна ярость и готовность защищить нас.

Меня пронзило жалостью. Бедный кот!

Женя упал на колени, подхватил Томаса и, прижав к себе, разрыдался. Я подошла, села на землю рядом, обняла своего мальчика. Он никогда еще так не плакал. Рыдания сотрясали его, вырываясь даже не из груди, из глубины души.

Некоторое время я просто обнимала его, качая и говоря что-то бессмысленное. Никакие слова сейчас не смогли бы успокоить Женю и отменить гибель Томаса, но важны были не слова, а сам звук голоса.

Я была рядом. Это все, что я могла сделать, просто быть рядом.

А потом Томас вдруг содрогнулся всем телом, вывернулся из рук Жени и отбежал на несколько шагов. Кот оторопело смотрел на нас, его глаза были живыми, да и сам он сейчас ничем не напоминал сломанную игрушку, которую выбросили хозяева.

На нас смотрел обычный живой кот.

Вздыбил шерсть, махнул хвостом.

– Я же помер, – сообщил Томас и плюхнулся на попу. – Вот точно вам говорю, эта тварь меня ударила, и дух вон.

Он посмотрел на свои передние лапы и пробормотал:

– Так, один раз я отравленную крысу съел. Второй раз меня собака подрала. И вот этот, получается, третий. Шесть жизней осталось!

– Котя! – закричал Женя и, смахнув остатки слез, сгреб кота в охапку. – Живой! Ты живой!

Томас отмахнулся лапой, но было видно, что ему приятна радость мальчика и его объятия. А я так и сидела на дорожке и не могла подняться.

Силы меня окончательно покинули.

А Барт растерянно посмотрел на Женю, потом склонился ко мне и испуганно произнес:

– Барыня, вы меня простите, конечно, но мальчик-то ваш… Уж извините, прошу от души, но… Некромант ваш мальчик. Мощный такой!

Глава 9

Слуги, которые обступили нас с Женей, дружно хлопнули себя по правой щеке. Наверно, этот жест отгонял местную нечистую силу.

Некромант? Мой сын некромант?

Дома я несколько раз читала фэнтези книги и примерно представляла, что это значит. На душе стало холодно и знобко. Женя испуганно посмотрел на меня и спросил:

– Мам, а как это?

– Уж не знаю, барин, как, – извиняющимся тоном ответил Барт. – Но вот бывает и такое, появляются некроманты.

Он покосился на жижу, которая осталась от чудовища, и добавил:

– Оно, получается, не жрать вас бежало. А приласкаться, как живность какая…

Томас презрительно фыркнул. Спрыгнул с рук Жени, обошел нас, вскинув хвост трубой.

– Тоже мне, живность! – заявил он. – Пусть не лезут! И ты, Барт-бездельник, с глупостями не лезь. Какие некроманты, выдумал тоже дичь какую-то!

Барт почесал затылок.

– Так-то оно да. Но кто мертвое оживляет, тот и есть самый настоящий некромант. Они, некроманты, смертью повелевают. Мертвяков поднимают.

Я схватилась за голову.

Нет, это какое-то безумие. И нам надо быть от него подальше.

Открыть ворота между мирами трудно. Но трудно не значит невозможно.

– Вы можете связаться с Роландом? – спросила я. – Мы немедленно возвращаемся в свой мир. Мы тут не останемся.