– Конечно, – кивнул Роланд. – Видите ли, у меня был только один шанс. Открыть ворота между мирами очень трудно. За всю историю мира такое получилось только пять раз.

– Как же вы тогда собираетесь возвращать нас обратно? Потом, когда закончится договор? – спросила я.

Женя оторвался от кота, заглянул мне в лицо, как всегда заглядывал, когда болел, и попросил:

– Мам, а может, мы останемся тут? И бабушка больше обзывать не будет. И папа…

Он уткнулся в пушистую спину Томаса и зарыдал, вздрагивая всем своим худеньким тельцем. Вся душа сжалась во мне от жалости и тоски.

– Это кто еще обзывается? – возмутился Томас. – Ишь, ведьма! Фу ей!

Я не могла с этим не согласиться. Моя свекровь точно была ведьмой.

Вспомнилось, как она повадилась ходить к нам ужинать. Вадим решил сразу после свадьбы начать ремонт, вложить подаренные деньги. В квартире воцарились хаос и теснота, у Вадима было всего два табурета, так что за столом сидел он и Галина Васильевна.

Я стояла.

Через два дня я купила себе стул. Но сидеть все равно не получалось. Свекровь требовала то соли, то сахара, то соуса, то пера жар-птицы. Я подавала ей, не успевая присесть и взять ложку.

Вадим не видел в этом ничего особенного. А у меня душа переворачивалась.

Его мать отторгала меня с самого начала. Потом точно такое же отторжение двинулось на Женю.

И в итоге она победила. Вернее, пока еще думает, что победила.

– Повторюсь: вы никогда не пожалеете о своем согласии, – произнес Роланд. – Наша совместная жизнь будет мирной, дружной и спокойной. Для мальчика будут лучшие учителя. А если вы однажды захотите расторгнуть наш союз и вернуться домой, то клянусь, я приложу все усилия, чтобы это сделать.

– Мне нужно подумать, – сказала я. – Я должна подумать.

Жизнь приучила не давать ответов сразу, даже если дарят сундук с каменьями и говорящего кота. 

Глава 4

Спальня для меня и детская для Жени располагались по соседству на втором этаже. Томас величаво проследовал в детскую, мы прошли за ним, и Женя ахнул от удивления.

Эта детская была больше всей квартиры, в которой жила наша маленькая семья. Она была разделена на зоны: вот место для игр, и здесь на пушистом ковре рассыпаны игрушки, в основном, животные. Вот большой стол у окна для учебы, на нем я заметила тетради и карандаши в пузатой баночке. А вот и кровать, на которой можно уместить дюжину маленьких мальчиков.

– Мамочка, – завороженно проговорил Женя. – Это вот здесь я буду теперь жить?

Томас муркнул и мягко толкнул Женю головой.

– Здесь будешь жить, здесь. Хорошая комната, большая да светлая. Дальше по коридору библиотека, будешь мне книжки читать. Читать-то ты обучен, надеюсь?

– Я только по-нашему умею.

– Ну, значит, и по-нашему сообразишь. Давай, переодевайся, да под одеяло. А я рядом сяду, хорошие сны тебе намуркаю.

Для Жени приготовили пижаму, светло-голубую, с нарисованными золотыми драконами. Я помогла сыночку переодеться, он лег под одеяло, и Томас запрыгнул на кровать и замурлыкал. Его голос звучал так завораживающе, что у меня тоже начали слипаться глаза.

– Мам, – сказал Женя. – Давай тут останемся. Смотри, какая у меня комната большая.

Я кивнула. В квартире Вадима мы втроем занимали маленькую комнату, спальню. Мы спали на диване, для Жени было кресло-кровать. В гостиной тоже был диван, но Вадим искренне возмутился, когда я предложила нам с ним разместиться там и оставить комнату Ежику.

“А мама на чем будет спать? Вот она решит у нас пожить, и где ей ложиться? – чуть ли не кричал он. – На коврике у двери прикажешь?”

Я любила мужа. Я хотела сохранить семью, для меня это казалось настолько важным, что я соглашалась, кивала, находила в жизни светлые стороны. Да, мы втроем в одной комнате, но постепенно я смогу уговорить Вадима поменять свое мнение. В конце концов, в школе Ежику будет нужен стол, чтобы учить уроки. Надо просто подождать.

Женя все это слышал и прекрасно понимал, кому выделено настоящее место на коврике. И вот теперь ему предложили просторную светлую комнату, большую кровать, новую уютную жизнь.

Как от этого можно отказаться? Как я могла отказаться от того, что было так важно для моего мальчика?

– Комната замечательная, мой хороший, – улыбнулась я и поцеловала Женю в тугую теплую щеку. – Спокойной ночи.

Томас свернулся калачиком рядом с Женей, и через несколько мгновений оба заснули. Я поднялась и тихонько вышла в коридор.

Голова шла кругом. Я до сих пор не могла до конца принять то, что с нами случилось. Не могла поверить, что это правда.

И что было правдой? Муж, которого я любила, привел в дом любовницу и выбросил нас с сыном, будто сломанные игрушки? Или человек, который предложил нам сокровища и попросил о помощи?