Мы с Еленой немного посидели с Анакритом, чтобы мама могла отдохнуть. Мама считала отдыхом схватить пять корзин с покупками и бежать на рынок, останавливаясь лишь для того, чтобы обрушить на неё шквал грубых замечаний о внешности Елены и дать несколько мрачных советов по поводу беременности. Я видела, как Елена прикусила язык. Мама тут же ускользнула. Если она встречала кого-то из своих подруг-ведьм, что было весьма вероятно, то её не было несколько часов. Это было похоже на насмешку над нашим визитом, но для моей семьи это было типично. По крайней мере, это спасло её от ссор и споров, и я знала, что мы только что чудом избежали ещё одной.

Наконец-то весь этаж оказался в нашем распоряжении: Анакрит и Елена.

Без маминых шагов взад-вперед, царил необычный покой. Мама уложила больного спать на кровати, которая в разное время принадлежала мне и моему старшему брату. В детстве мы иногда спали на ней вместе, поэтому простыни служили фоном для множества непристойных разговоров и бесчисленных нелепых планов.

Планам, которым теперь было суждено навсегда остаться неосуществлёнными. Я покинул дом и стал информатором. Мой брат погиб. Перед тем, как погибнуть в Иудее, Фест возвращался спать в эту кровать во время своего отпуска из армии. Одни боги знают, какие сцены тайной похоти видела в те времена наша маленькая спальня.

Было странно находиться там с Еленой. Ещё более странно, чем старая семейная кровать с её шатким сосновым каркасом и плетёными кожаными ремнями, матрасом, теперь покрытым незнакомым мне коричневым клетчатым покрывалом, и совершенно новой подушкой. Вскоре мои глаза начали посылать сигналы, что, если бы не безвременное присутствие Анакрита, занимающего её, я бы взял Елену и возобновил свои прежние отношения с этой кроватью…

«Не искушай судьбу», — пробормотала Елена, и я понял, что это выражение выражает общее сожаление.

Поскольку не было никакой надежды убедить Анакрита принять участие, выбор темы для разговора был предоставлен нам. Это было на следующее утро после ужина в доме Камило, и я уже сообщил Элене о

последние новости, но мы оба все еще обдумывали их.

«Кто-то совершил глупость», – заметил я. – «В Кордубе, возможно, плетётся какой-то коммерческий заговор. Анакрит и его человек, вероятно, подверглись нападению в тщетной попытке помешать расследованию. Конечно, поспешность, с которой группа Бетиев покинула Рим сразу после нападения, говорит о том, что им что-то было известно. Но наши чиновники в курсе происходящего, что бы это ни было; Клавдий Лаэта может предпринять любые необходимые шаги для расследования. Судя по всему, он назначил себя исполняющим обязанности начальника разведки. Решение за ним. Но ему не стоит рассчитывать на то, что я пойду с ними на поводу».

«Да», — ответила моя возлюбленная, вечная королева неожиданностей. «Тогда мне больше нечего сказать». В её карих глазах читалась задумчивость, обычно предвещавшая беду. «Марко, ты понимаешь, как тебе невероятно повезло, что ты остался невредим в ту ночь ужина и нападений?»

«Что это значит?» — спросил я, пытаясь изобразить невинность.

«Послушай, Марко, известно, что ты имперский агент, и тебя видели разговаривающим с Анакритом. Полагаю, ты также нашёл повод встретиться с хорошенькой танцовщицей…» Я отрицал это, но Елена продолжила, словно не слыша меня. «И ты также говорил с Валентино. Возможно, вас видели разговаривающими, а потом, когда вы оба одновременно покинули ужин, это, вероятно, показалось более чем совпадением. Однако, в отличие от Анакрита и Валентино, ты не покинул Палатин один. Ты прибыл на Площадь Фонтанов с двумя дворцовыми рабами, несущими амфору с гарумом. Если бы не они, ты, вероятно, тоже попал бы в засаду».

«Я уже думал об этом», — признался я. «Но не хотел тебя беспокоить».

– Ну, да, я был.

«Да ладно, не заморачивайся. Это, должно быть, первый зарегистрированный случай, когда человек спас себе жизнь благодаря амфоре с маринованной рыбой».

Елена даже не улыбнулась:

–Марко, ты чем-то занят, нравится тебе это или нет.

Мы молчали некоторое время. Анакрит словно исчезал на моих глазах, и я снова испытал приступ гнева.

–Я хотел бы поймать убийцу Валентино.

–Конечно, Марко.

–По корпоративным причинам.

-Я понимаю.

Елена Юстина всегда высказывала своё мнение и ставила меня на место. Если возникала хоть малейшая возможность затеять спор, она сразу же вмешивалась. Вот почему эта демонстрация покорности настораживала. Это означало, что она, возможно, замышляет что-то серьёзное.

«Я не позволю этим убийцам уйти от ответственности. Если они всё ещё в Риме...»

«Их здесь больше не будет», — сказала Хелена.

Мне пришлось признать его правоту.

–В таком случае я, как обычно, буду тратить время впустую.

–Лаэта попросит тебя стать тем человеком, которого пошлют в Бетику.

– Лаэта может злиться сколько угодно. Даже если её вены лопнут от ярости!

–Лаэта отдаст приказ императору или его сыну сделать это.

–В таком случае ваши заказы вызовут проблемы.

Елена посмотрела на меня с мрачным выражением лица:

–Я думаю, вы должны быть готовы поехать в Испанию.

Предложение Елены казалось неприемлемым. Однако в тот момент я начал сомневаться, осуществимо ли это.