Я улыбнулся ему:

– Я имею в виду, наняли ли вы их специально для этого ужина, сенатор.

«Нет», — ответил он, всё ещё с презрительным выражением лица. «Есть люди, которые этим занимаются. Я плачу музыкантам; мне не нужно знать, откуда они».

–И вы даже не знаете их имен?

Я услышал его ворчание, встал и поблагодарил за терпение. Он всё ещё играл видную роль в Бетике и просил меня держать его в курсе. Я пообещал держать его в курсе, хотя и не собирался этого делать. Затем, раз уж он упомянул об этом, я пошёл к его секретарю.

В доме Квинкция Атракта семейной перепиской и анналами занимался обычный греческий писец, носивший почти такую же безупречную тунику, как и его хозяин. В маленьком аккуратном кабинете он с удивительной дотошностью каталогизировал жизнь сенатора. Циник мог бы задаться вопросом, не означает ли это, что сенатор опасается, что однажды его призовут к ответу за что-то. Если так, то он, должно быть, действительно очень встревожен. Любой суд, расследующий дело Квинктия, не успеет вовремя, учитывая огромный объём письменных доказательств.

«Напишите «Фалько». Писец не сделал ни малейшего движения, чтобы записать имя, но посмотрел на меня так, словно собирался позже добавить меня в список.

«Незваные гости. Сомнительная категория». Мне интересны гости сенатора на последнем ужине в честь болельщиков «Бетиса».

«Вы имеете в виду Общество производителей оливкового масла Бетики?» — без тени юмора поправил он меня. «У меня, конечно, есть подробности».

– Ваша честь велела рассказать мне о них.

– Мне придется это подтвердить.

– Тогда сделай это.

Я сел на табурет между рядами запертых сундуков со свитками, пока раб ушел, чтобы провести проверку.

Не спрашивайте меня, откуда я знаю, что сундуки были закрыты.

Вернувшись, он вел себя ещё более педантично, словно осведомлялся о моих проблемах. Он открыл серебряную шкатулку и достал документ. Он не позволил мне заглянуть через плечо, но я успел разглядеть почерк. Почерк был безупречным, нейтральным, и он не мог измениться с тех пор, как этот человек научился переписывать по памяти.

Он прочитал пять имен: Анней Максим, Лициний Руфий, Руфий Констант, Норбамус и Кизак. Потом он поправился:

«Нет, Руфий Констант не был на обеде. Он внук Лициния. Думаю, он ушёл в театр с сыном моего господина».

У меня сложилось впечатление, что писец декламировал формулу, которую кто-то заставил его выучить.

–Сколько лет этим мальчикам?

– Квинсио Куадрадо – двадцать пять лет. Его друг из «Бетиса» выглядит моложе.

Значит, речь идёт о чём-то большем, чем просто подростки. Молодой Квинций недавно был бы избран в Сенат, если бы собирался стать провинциальным квестором, как провозгласил его тщеславный отец.

– Сенатор – строгий отец? Расстроился ли он, что мальчики не пригласили его на ужин из-за спектакля?

– Вовсе нет. Мой хозяин рад их дружбе и независимости. Они оба очень перспективные молодые люди.

«Очень тонкий способ сказать, что они могут быть рецептом для беды!» – добавил я с улыбкой. Секретарь холодно посмотрел на меня. Никто не учил его сплетничать. Я чувствовал себя слизнем, пойманным с поличным, прогуливающимся по особенно аппетитному салату. «Гости из Бетики – очень интересный список. У нас есть Анней… Может быть, он из той же кордовской семьи, что и знаменитый Сенека?» Я узнал эту информацию от Лаэты за ужином. «А кто ещё?.. Пара купцов из провинции Испания? Что вы можете мне рассказать?»

«Я не могу предоставить вам личную информацию!» — воскликнул он.

«Мне не нужно знать, кто из них спал с флейтистом и как у них дела с импетиго! Почему с ними обращались как с почётными гостями римского сенатора?»

С презрительным видом раб предложил свое объяснение:

«Мой господин — очень важная фигура в Бетике. Те, кого я упомянул первыми, Анней и Лициний, — крупные землевладельцы в Кордубе». Должно быть, именно эта пара сидела по обе стороны от Атрактуса во время обеда. «Двое других — купцы с юга, занимающиеся, насколько я понимаю, перевозками».

«Норбамо и Чизако?» — спросили они во время ужина, держась особняком и обмениваясь репликами. Двое мужчин низшего сословия; возможно, даже бывшие рабы. «Они судовладельцы?»

«Я так понимаю», — согласился секретарь, как будто заставляя его поклясться, что он согласится на физические пытки и огромные финансовые расходы во имя какого-то ужасно гневливого бога.

– Спасибо, – с сожалением ответил я.

-Вот и все?

– Мне нужно опросить этих мужчин. Они здесь останутся?

-Нет.

– Можете ли вы дать мне его адрес в Риме?

«Они остановились здесь», — наконец неохотно признался осторожный грек.

Вся группа покинула Рим сегодня утром, очень рано.

Я слегка приподняла бровь.

– Да ладно? Ты давно здесь?

«Всего несколько дней», — секретарь постарался не выдать своего смущения.