— Про лица. Настоящий окунек, — весело ответила она. — Мчимся сквозь снега, нож, нож, нож у нас. Как прекрасно умереть в рождественский сей час — класс! Какая бодрая песенка! При всех недостатках эта шапка прекрасно сочиняла мелодии. Теперь вернемся к нашему пернатому другу и по пути споем еще несколько гимнов. Я запеваю. С начала! Бубенцы, бубенцы весело звенят! Как прекрасно резать мне лицо подряд — эй! Пой, Макси!

— Не хочу, — нахмурился он. — Эта шапка заставляла нас срезать лица.

— О-о-о, не будь Джоном Лонгертоном. В конце концов, сегодня канун Рождества. Нужно рассыпать по дворцу немного радости. Не хочешь эту, тогда споем другую. Я знаю песню о крабе Алане, который проснулся рождественским утром и обнаружил, что морской еж съел всю его семью. Вот так она начинается…

— Краб Алан утром в Рождество просну-у-улся,

И увидел, что вся семья ушла-а-а.

Морской еж устроил из крабиков обед,

И семьи у Алана бо-о-ольше нет.

— Пой, Макси! — потребовала она.

— Я не знаю эту песню, — ответил Макс, и мы с Дарси переглянулись с улыбкой.

— Конечно, знаешь, развратная саламандра. — Она ободряюще хлопнула его по плечу.

— Алан заметил, что трех но-о-ог не хватает,

Потому что еж их давно доеда-а-ает.

Какое грустное утро Рождества,

Он ноги оплакал едва,

И вспомнил, что вся семья ушла-а-а!

— Пой, Макси!

— Я ее не знаю!

— Алан пошел к мерзкому ежу,

За семью отомстить в Рождество.

Но еж громко хохотал,

Клешней Алана хлестал,

И тот понял, что клешня мамина-а-а.

— Какая мрачная песня, — пробормотала мне Дарси, пока мы выходили из оранжереи следом за Джеральдин и Максом.

— Пой, Макси! — вскричала Джеральдин.

— Я не могу! — возмутился Макс. — Я. Ее. Не. Знаю.

Джеральдин продолжила напролом.

— О-о-о-о, Алан плакал как младенец,

Рождество погублено, да-а-а.

Он елку повалил,

Хмуро пнул и разломил,

А потом морского ежа собою накорми-и-ил!

— С начала! — крикнула она.

— Краб Алан утром в Рождество просну-у-улся и увидел, что вся семья ушла-а-а, — запела Дарси, и я громко расхохотался.

— Вот так, моя госпожа! — восхитилась Джеральдин.

— Морской еж устроил из крабиков обед, — подхватил Макс.

Ну и черт с ним, я тоже присоединился.

— И семьи у Алана бо-о-ольше нет!

Глава 15

Макс

Я вернулся в Зал Провидца, одновременно довольный нашим успехом и травмированный зрелищем расправы Джерри над пряничным человечком. Но мы его поймали. Теперь дух сидел в совке для какашек и больше не мог сеять хаос, а дух шапки заточили в каменную рыбу с яйцами крупнее, чем у гребаного ротвейлера в солнечный день. Это было хорошо. Все складывалось хорошо, какими бы методами ни приходилось ловить духов.

Я прочистил горло и покосился на любимую женщину. Она возглавляла нашу группу и бодро размахивала кистенем над плечом. В вытянутом кулаке болтался совок, а из-под прижатой к боку рыбы во всей красе торчали яйца. На запястье Джеральдин еще красовался браслет, который Леон использовал для заточения щелкунчика. Я готовился к взрыву, который случится, едва Сет его заметит.

— Полундра! — вскричала она, привлекая взгляды всех в зале. Судя по всему, мы вернулись последними. Я с облегчением улыбнулся остальным.

Леон и его семья еще не появились. Но прежде чем я успел задуматься, благополучно ли они спустились с крыши, Атлас пикнул сообщением из общего чата.

Я достал устройство и быстро открыл переписку. Еще несколько человек сделали то же самое.

Леон:

Я сейчас не могу говорить. У нас кризис. Все гораздо хуже, чем вы способны представить.

Макс:

Что случилось? Все в порядке??

Тори:

Скажи, где вы. Мы немедленно придем.

Леон:

Не могу. Бесполезно. Для меня больше нет надежды… Я лежу среди погибели и разрушения в покоях, которые вы нам выделили. Моя семья… звезды… теперь мне никто не поможет…

Орион и Калеб размытыми пятнами вылетели из зала, а остальные повернулись следом. Но прежде чем я успел убрать Атлас, появилось новое сообщение.

Данте:

Не обращайте внимания на bambino. Он закатил истерику, потому что у него испорчена прическа. Все в порядке.

Леон:

В ПОРЯДКЕ??? В СЕТИ ЕСТЬ ФОТОГРАФИИ, ГДЕ Я ВЫГЛЯЖУ ВОТ ТАК!!!!!

— Стойте, — крикнул я, останавливая поток людей, устремившихся к двери. — У него просто проблемы с волосами. Беспокоиться не о чем.

Леон продолжал присылать сообщения с жалобами на состояние прически. Снова и снова утверждал, что сейчас не может говорить и слишком занят, чтобы кому-либо писать, хотя ему уже никто не отвечал.

— Может, подведем итоги? — предложила Тори и вернулась к Габриэлю. — Кто-нибудь нашел дворцовых слуг?

Все дали бесполезные ответы или покачали головами, и она тревожно выругалась.

— С какими духами мы уже разобрались? — спросила Тори. Было ясно, что именно они виноваты в исчезновении дворцовых обитателей, поэтому поимка давала нам лучший шанс вернуть пропавших.