Макси прицелился из лука. Серебряная стрела пронзила плечо пряника и начисто оторвала вторую руку. Дарси повалила его ударом ноги, и с ее пальцев хлынул красно-синий огонь. Мои губы разошлись и приняли форму слегка поджаренного бублика с кунжутом.

— Так его, моя госпожа! — закричала я, когда она обрушила на пряничного человечка погибели и отчаяния ледяной удар, прекрасным взмахом отрубив обе ноги.

Посреди комнаты осталось лишь туловище. Я завертелась, разыскивая предмет, куда можно было бы запереть духа, словно кролика в клетку.

— Не мешкайте! — крикнула я и покатилась кувырком обратно через бильярдный стол в поисках вещицы, которая еще долгие годы служила бы прекрасным украшением.

— Черт, он восстанавливается, — встревоженно сказал Макси. Я резко обернулась и воочию увидела правду.

Конечности пряничного человечка взлетели и устремились к нему, призванные древней нечестивой магией. Руки и ноги приросли обратно, он поднялся и ударил Ориона, отправив того на бильярдный стол рядом со мной.

Я поняла, что делать. В голове вспыхнула лампочка и подсказала суть состязания.

Я ринулась в выпад, словно одичавший Финниган, запрыгала и понеслась по столу, после чего швырнула себя на пряничного подонка.

Я повалила его, обвила телом и вгрызлась в голову, оторвав зубами имбирный кусок. Ох, подливка и Годфри! Какая прелесть. Я давно ничего не ела, и вкус рождественского лакомства со специями был великолепен. Разве можно отказаться от еще одного кусочка?

Пряничный человечек отбросил меня на бильярдный стол, а Макси выстрелил из лука. Металл насквозь пронзил плечо печенькового злодея, и рука с глухим стуком упала на пол.

Она едва коснулась ковра, когда я спрыгнула, схватила ее и сожрала несколькими свирепыми укусами. Пряничный человечек попытался сбить меня второй рукой, но я вгрызлась и в нее. О-хо-хо, к тому времени, как я закончу, у него не останется конечностей для громыхания!

— Джерри, — позвал Макс, и голос его блестел потрясением и шиллингами.

Но я была занятой пчелкой, а судьбу уже не остановить. Щелк, щелк, щелкали мои зубы. Вот те раз, эта зверюга явно недооценила возможности моих челюстей. Я перегрызла вторую руку и проглотила кусок восхитительно мягкого, тягучего теста прежде, чем остальные успели нанести новый удар.

Я схватила кистень, взвыла, взмахнула и сбила духа с ног, отломив одну, а следующим бандистским вдохом вырвала зубами кусок из середины.

— Ни хрена себе, — выдохнула где-то рядом Дарси. Но я не могла отвести взгляд от добычи. Прижала ее к полу задом и продолжила пир. Кусала, рвала, жевала и чавкала, пока от пряничного человечка не осталась одна голова. Голова, которая кричала.

— О-о-о, какая же ты теперь бесполезная кляча, — рассмеялась я, поднимаясь на ноги. Остальные смотрели на меня огромными глазами, напоминавшими шары в греховном мешке. Я стерла крошки с подбородка и обвела комнату взглядом в поисках достойного приза.

На каминной полке стоял изящный стеклянный рождественский олень. Как он был великолепен! Как прекрасно подошел бы для нового священного украшения!

Я схватила его и повернулась, готовая коснуться пряничной головы и вновь заточить духа, но, похоже, Орри моей Дарси успел первым.

— Стой! — завизжала я, однако Орри уже начал читать заклинание, а мне оставалось лишь смотреть в страхе и смятении.

Явись, мистический созданье тьмы,

Отныне не до радости и кутерьмы.

Зима сказала, что тебе пора,

В новой клетке поселись навсегда.

Пришли святки, уходи,

В западню печали угоди.

Не дерись, не дергайся и не кричи,

Мы свяжем тебя колдовством в ночи!

Орион поднялся, держа предмет, в который заточил дух пряничного человечка. Это был фарфоровый половник. И не какой-нибудь половник, а извлеченный из витрины у дальней стены, где табличка гласила о его древнем божественном предназначении.

Я закричала. Этот крик унесся в великое запределье, потому что понимал ли он, что натворил?!

— Это реликвия, принадлежавшая древнему королю Минитису! — Я рухнула на бильярдный стол и покатилась к Ориону в муках, испуская душераздирающие рыдания.

— Да ладно? — задумчиво протянул Орион. — К счастью, мне насрать.

— А разве ты не трясешься над древними книгами и прочей хренью? — спросил Макс.

— Я избирательное существо, — холодно ответил Орри.

— Это всего лишь половник, Джеральдин. Все в порядке, — попыталась успокоить меня Дарси, но она не знала. Не понимала, какой прекрасный кусочек истории теперь осквернен мерзкой душой разрушения.

— Вы хоть что-нибудь знаете о великом Минитисе и этом половнике?! — взвыла я. Макси поспешил на помощь, стянул меня со стола и заключил в надежные, непоколебимые объятия.

— Расскажи им, моя саламандра, — прохрипела я, гладя его прекрасный подбородок. — Расскажи.

Макс повернулся к ним.