— У тебя наверняка была семья. В твоей жизни должно было существовать нечто большее, чем один мужчина, который тебя предал, — грубо ответил я, призывая ее вспомнить. Я не хотел навечно загонять ее обратно в пустую тьму новой клетки.

Я не понимал, почему медлю и почему судьба одного злобного духа так меня заботит. Но не мог воспользоваться клинком, застывшим у ее горла, и забыть, каким эхом во мне отзывались ее слова.

Я знал чувство, которое ее пожирало. Знал, каково это — искать нечто большее и всегда ощущать пустоту там, где оно должно было находиться.

— Мне страшно, — наконец прошептала она.

— Но ты не одна. — Я придвинулся ближе. Иней, покрывавший ее кожу, встретился с огнем под моей, создавая между нами границу абсолютного равновесия.

— Ты останешься со мной, пока я буду уходить? — Она нахмурилась. — Почему?

— Потому что я тебе не враг. Но могу стать другом, если тебе нужен друг.

— Глядя на тебя, я вижу не друга, — медленно произнесла она. Замерзшие пальцы провели вдоль моей челюсти, и от этого прикосновения в горле возник тугой комок. — Я вижу душу, которая поет ту же мелодию, что и моя. Ты так же потерян в буре, как была потеряна я.

— Это неправда, — возразил я. — У меня есть семья. Я нашел здесь свое место.

— Но тебе этого недостаточно, верно? — выдохнула она.

Я нахмурился, желая поспорить и отрицать правду в ее словах. Я любил братьев и был безмерно благодарен за жизнь рядом с ними и их близкими. Но знал, что среди них мне не место. Не до конца. С первого мгновения в этом мире я жаждал чего-то большего, чему не мог подобрать название.

Я не походил ни на одного мужчину, жившего до меня. Был и фейри, и Нимфой. Родился из тени и ненависти, огня и земли, но сам выбрал верность и семью. Я был существом, которое сотворило собственную судьбу.

И все же мне казалось, что я до сих пор жду, когда ее исполню.

Пока разум бился над этим вопросом, ее губы накрыли мои. Я замер от удивления перед незнакомым прикосновением и почувствовал горькую печаль ее поцелуя.

Замерзшая слеза скатилась по ее щеке и упала на мою. В одно мгновение она была здесь, а в следующее исчезла. Вместе с ней растворилось все ее тело. Мои руки сомкнулись на пустоте, когда вес ее тела вытек из клетки объятий.

Я открыл глаза, но ее уже не было.

Остались лишь холод на губах и боль в сердце от потери того, чего я даже не осознавал, что мне не хватает.

Я опустил руку, убрал кинжал в карман и посмотрел на далекий дворец, медленно выдыхая.

— Надеюсь, смерть будет к тебе добрее, чем жизнь, — пробормотал я, прогоняя мысли о ее губах на своих.

В заднем кармане не впервые пикнул Атлас. Я достал его и зашагал обратно к дворцу, просматривая сообщения в общем чате, куда Ксавьер настоял меня добавить.

Я никогда там не отвечал. Вообще редко пользовался Атласом. Сидеть и глазеть в экран казалось бессмысленной тратой времени.

Я не стал возвращаться к старым сообщениям, а лишь взглянул на несколько последних. Между участниками разгорался спор, и, читая переписку, я нахмурился.

Сет:

Ты еще пожалеешь о том дне, когда меня обокрал, Леон!

Калеб:

Кто-нибудь видел оленя? У меня насчет него дурное предчувствие.

Тори:

Надеешься победить его, зарывшись лицом в задницу, как поступил с лошадкой-качалкой?

Ксавьер:

Можно во время охоты поставить меня в группу подальше от Кала? По-моему, происходящее напоминает ему о временах одержимости пегасьими задницами, а мне нужно защитить табун.

Тори:

Может, стоит наколдовать на задницы защиту, вдруг он воспользуется скоростью и подкрадется незаметно…

Калеб:

Я не позволю снова втянуть меня в это дерьмо. Вы все знаете правду, а я устал от проклятых слухов. Они даже в первый раз не были смешными.

** Дариус покинул чат **

Дарси:

Фейбук опять взрывается от старых мемов про «возбуждение от рога».

София:

Габриэль что-то бормочет про шапку и, кажется, сильно из-за нее переживает…

Джеральдин:

Тихо, олухи! Мы охотимся за рыжим демоном и не можем отвлекаться на вашу бессмысленную болтовню!

Сет:

Всем плевать на твою дурацкую охоту, Джеральдин. Нас куда больше волнует мой пропавший и, возможно, оскверненный лунный браслет, а также убийство, которое я совершу, если на нем появилась хоть царапина!!!

Джеральдин:

Перестань скулить, псина из подворотни. Если твоя блестящая пушинка и правда удостоилась сущности заблудшей души, то навеки займет место на Древе Священной Жертвы, а это куда почетнее, чем болтаться на твоей волосатой руке!

Джеральдин:

А теперь прекратите писать, чтобы я могла сосредоточиться!

Тори:

Никто не заставляет тебя читать сообщения, Джеральдин. Возвращайся к охоте и не обращай на нас внимания.

Джеральдин:

Вы совершенно правы, моя королева, как и всегда. Ваша мудрость безгранична.

Сет: