— Ты всегда мне угрожаешь, но в итоге каждый раз оказываешься на заднице, — мрачно ответил Райдер.

— На заднице праздную победу, если что, — огрызнулся я.

— Мне достаточно отрезать кусочек твоих волос, и ты сломаешься, как веточка. — Райдер усмехнулся.

— Волосы не трогай, — прошипел я, собирая прекрасные золотые локоны в ладонях.

— Я просто превращусь в свою самую маленькую форму Василиска, ночью заползу в твои волосы и клыками буду делать клац, клац, клац…

— Прекрати! — в ужасе закричал я. — Ты не посмеешь.

— Неужели? — промурлыкал он.

— Ты чудовище. — Я содрогнулся.

— Не отрицаю.

— Эй, serpente, leone, тащите свои задницы сюда! — позвал Данте, и Райдер, злорадно на меня покосившись, пошел вперед.

Я отпустил волосы и поспешил за ним. Мы обогнули край замерзшего озера и вошли в группу деревьев, где исчезли Данте и Элис. С ветвей свисали сосульки, похожие на смертоносные острия, а восходящая луна окрашивала их серебром.

Мы обнаружили остальных около каких-то странных следов. Идеально квадратные отпечатки уходили отсюда и прямо по льду озера.

Я присел, чтобы их рассмотреть, и понял, что все встает на свои места. Словно мне досталась сила предвидения Гейба, а мой разум соединился со звездами и показал мне всякое там.

— Теперь я вижу все абсолютно ясно, — загадочно изрек я.

— Что именно? — с подозрением спросила Элис.

— Кому принадлежат эти следы, — ответил я. — Это же очевидно, разве нет?

— Еще как, Муфаса, — прорычал Райдер. — Потому что Большая Птица уже увидел, что это дух, превратившийся в Щелкунчика.

— А-а, но твой мелкий змеиный мозг способен видеть лишь то, что ему пересказали, Райдикинс. — Я по-проказнически ему улыбнулся. — Поэтому я лучше тебя. Потому что вижу больше-е-е. — Я широко обвел рукой следы. — Я вижу все.

— Ну так говори, — поторопил Данте, пнув в меня снегом, и я надулся.

— Щелкунчик сделан из Фейго, — прошептал я. — Поэтому его ступни квадратные.

— Думаю, у него просто квадратные ступни, — сказала Элис.

— Откуда ты можешь такое знать, маленькое чудовище? — спросил я, пораженный ее дедуктивными способностями.

— Потому что он стоит прямо за нами и смотрит на нас. — Она указала на озеро, и я вскочил на ноги, увидев восьмифутового Щелкунчика. Его рот зиял, открывая внутри черную пустоту. Глаза были бездушными, немигающими, выкрашенными белым точками, от которых меня пробрала дрожь.

— А-а-а! — Я обрушил на него огонь, но пустота во рту пожрала пламя и втянула его без остатка. Просто пожрала и ничего не оставила.

— Он неубиваемый, бежим! — Я развернулся, но Райдер толкнул меня обратно.

— Неубиваемых не бывает, — сказал он и пронесся мимо меня на лед. Во все стороны метнулись лозы, опутывая тварь. Щелкунчик повернулся к нему на замерзшей воде и защелкал ртом, начисто пожирая лозы. Странная темная сила втягивала их в его рот, где они исчезали, как лапша.

Элис взмыла на воздушном столбе и сбила Щелкунчика с ног, пока он пожирал лозы Райдера. Дух проскользил по льду, крутясь, как волчок.

Данте взмыл в воздух рядом с Элис и добавил свою силу к ее магии, пытаясь удержать Щелкунчика на месте. Его щелкающий рот пытался всосать всю магию и, как пылесос, втягивал ее в себя. Самих Данте и Элис начало медленно тянуть вниз с неба к пожирающей все пасти.

Но не в мою смену.

Я в ярости понесся по льду и создал вокруг Щелкунчика кольцо огня. Пока он всасывал мое пламя, Райдер сумел просунуть лозу под его нижней челюстью и захлопнуть пасть.

— Ха! — завопил я и понесся по льду на скользких туфлях, прижав руки к бокам. — Мы его поймали.

— Скорее, нам нужен какой-нибудь предмет, чтобы его связать! — крикнула Элис сверху.

Я похлопал по фартуку, затем по карманам и улыбнулся, найдя спертую у Сета вещицу. Его сияющий браслет из лунного камня. Вообще-то, он сам просил, чтобы я его взял. Ослеплял меня своей блестяшей штукой — и именно тогда я понял, что она моя. Наверное, и Сет в глубине души об этом знал. Это был как ранний рождественский подарок. Тайный. Ну как мило с его стороны подумать обо мне и подарить что-то столь дорогое. Жаль, теперь браслет превратится в сосуд для духа смерти. Но Сет поймет.

Я понесся к Щелкунчику, упал на колени и с изяществом проскользил по льду. Мои волосы развевались за спиной. Я был богом среди звезд. Воплощением красоты и гибели духов. И выглядел неприлично потрясающе, когда подмигнул моему прекрасному маленькому чудовищу.

— Быстрее, Леон! — закричала она.

Я подкатился к духу Щелкунчика и с размахом прижал браслет к его лбу.

Ко мне иди, созданье тьмы,

Забудь о веселье до новой весны.

Зима сказала: тебе пора,

В этой клетке жить до скончанья века.

Йоль восходит — скройся с глаз,

В ловушку горя тебя плели мы сейчас.

Не бейся, не рвись, не дергайся, прочь,

Мы ведьминой магией свяжем тебя в ночь!