— Завтра, — тяжело дыша, произношу я. — Завтра каждый из вас получит возможность, блядь, показать себя во всей красе. Но если вы не дадите мне спокойно кончить, я отмечу квадратик с надписью «КОФЕЙНАЯ КЛИЗМА».

— Ну зачем же угрожать мне таким удовольствием? — отвечает он, облизывая кожу за моим ухом.

Я откладываю ноутбук и кладу ладони на стол. Смотрю на квадратики. Потом на мужчин. Расправляю плечи, словно стараюсь занять в собственном теле как можно больше места. А потом ещё больше.

— Пока нет, — произношу я ясно и звонко, словно колокольчик. Позволяю отмеченным квадратикам светиться, но не прикасаюсь к пункту «ОРГАЗМЫ». Власть остаётся в моих руках, а сладкая ломота — в моём теле. — Я хочу поцелуев, хочу, чтобы меня довели до исступления, и хочу помнить, что могу остановиться ещё до того, как всё начнётся. Я вам не торговый автомат. Нельзя просто набрать нужный код и получить желаемое.

Улыбка Синнамона становится почти благоговейной.

— Единственный код здесь — тот, который устанавливаешь ты.

Большой палец Натмега лениво описывает круги. Он замедляется, потому что я сказала «пока нет». Моё тело устраивает бунт, но исключительно в рамках приличий.

Клоув вздыхает с драматизмом настоящей королевы драмы, влюблённой в несгибаемый характер главной героини.

Джинджер смотрит на меня так, словно я только что сдала экзамен, который он провалил сто лет назад. И от этого взгляда во мне исцеляется что-то, о чьей боли я даже не подозревала.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Когда пирог готов, мы едим его прямо с пылу с жару, обжигаясь так, словно он решил нас проучить. Натмег кормит меня со своей вилки, будто при этом вовсе не трахает взглядом каждый раз, когда медленно вытаскивает зубцы из моего рта. Вилка ни в чём не виновата. А вот он — ещё как.

Он крадёт кусочек прямо из моего рта, целуя меня медленно и со вкусом сливочного масла и неприятностей.

Синнамон большим пальцем стирает капельку начинки из уголка моего рта и облизывает его с таким звуком, за который при свете дня вообще-то должны арестовывать. Всё это время он не сводит с меня глаз.

Клоув втыкает в корочку зубочистку с крошечным флажком, на котором написано: «Мы, те, кому сейчас предстоит вкусно поесть, — приветствуем вас!».

Джинджер заваривает мне чай. С имбирём и мёдом, разумеется, потому что он ходячая тематическая катастрофа с комплексом бога и безупречным умением заваривать чай. Он обхватывает моими пальцами кружку, пока тепло не отпечатывается на ладонях.

Казалось бы, работать совершенно невозможно, когда вокруг развалились четыре разновидности соблазна, словно целая выставка экспонатов, каждый из которых так и хочется трахнуть. Но нет. Я прекрасно работаю. И это само по себе какой-то отдельный фетиш.

Я заканчиваю описание «Оргазма ведьмы» с таким невероятным приливом продуктивности, что хочется разлить его по бутылочкам. Захлопываю ноутбук, словно завершаю заклинание. Смотрю на четырёх демонов и понимаю, что за два часа сделала больше, чем обычно успеваю за целый день. И меня бесит, что весь секрет заключается в том, что кто-то видит, как я стараюсь, и любит меня за это.

— Ладно, — произношу я. — Помогать вы умеете просто замечательно. А вот вести себя как приличные гости — совершенно нет. Нам нужно расписание.

Клоув плюхается на стул и поднимает руку.

— Вызываюсь пойти с тобой в Trader Joe’s10 и приклеить игрушечные глазки всем тыквам в ящике за кассой.

— Никаких преступлений до обеда, — предупреждаю я.

Натмег лениво шевелит ступнёй.

— Я буду рядом, когда ты решишь вздремнуть. Или когда начнёшь притворяться, будто тебе совершенно не нужен дневной сон.

— Джинджер, — обращаюсь я к нему, — можешь научить меня нормально дышать, не превращая это в проповедь, от которой хочется рыдать? Не желаю ходить с опухшими глазами только потому, что ты двадцатью семью разными способами объяснил мне, что я заслуживаю нежности.

— Могу, — отвечает он. В уголке его рта прячется лёгкая улыбка. — А ещё могу заставить тебя плакать. Но уже по другим причинам.

Синнамон медленно водит вилкой по тарелке, описывая круг.

— Я оставлю твоё «пока нет» томиться на медленном огне. Мне незачем тебя торопить. Я с удовольствием понаблюдаю, как ты постепенно доходишь до нужной кондиции. А когда скажешь «сейчас», буду кормить тебя до тех пор, пока ты не забудешь собственные ужасные рекламные тексты для свечей и не начнёшь пользоваться моими.

— Твои тексты ещё хуже, — возражаю я исключительно из принципа.

— Так и есть, — весело соглашается он. — Зато тебе понравится, какие ощущения они вызывают.

Мы убираем кухню. То есть Джинджер убирает кухню, Синнамон делает вид, что помогает, хотя на самом деле не сводит глаз с моего рта, Клоув с энтузиазмом озорного полтергейста, которому досталась подарочная карта Michaels11 и которого оставили без присмотра взрослых, уродует мою посуду наклейками с тыквами, а Натмег засыпает, положив руку мне на колени, потому что я её не убрала, я же всё-таки не чудовище.