Родаан ощутил прилив облегчения. Брат Мерихем. Снова Облитератор явился в решающий момент, чтобы вырвать победу из пасти поражения. Шагая по помосту из кровавого дерева, Родаан видел, как тело Мерихема покачивается, его ноги с трудом делают каждый шаг, словно он пробирается через невидимую трясину. Как же голодны должны быть демонхосты Ориакса, чтобы обратить своё внимание на Облитератора! На миг Раптор задумался, сможет ли Мерихем устоять перед искушениями, ревущими в его разуме, перед зовом пленённых демонов.

Воля Мерихема оказалась сильнее демонов, закалённая железом и ненавистью. Бледное лицо гневно уставилось на Ориакса, стальные зубы сверкнули в холодной улыбке, заставив даже Фабрикатора замереть.

— Почему ты против меня, брат? — спросил Ориакс. Он протянул руку, показывая сочащуюся смесь плоти и металла, чтобы Мерихем видел. — Мы истинные братья. Мы разделяем благословения машины, ставшей плотью, и плоти, ставшей машиной. Эти другие, — Фабрикатор встряхнул Родаана, чуть не сломав ему шею, — ничто для нас. Они не отличаются от Плоти, из которой нас выбрали. Они — глина, из которой может восстать истинный Железный Воин. Такие, как мы, истинно железные внутри и снаружи.

Мерихем тяжело шагнул вперёд, вытаскивая ноги из кровавого дерева и призрачной хватки демонхостов.

— Мне плевать на Легион, — прорычал он. — Мне плевать на родство с лживыми братьями, предающими свои клятвы. — Его стальная улыбка стала ещё зловещей, маленькие чёрные глаза сверкнули в ямах лица. — Мне важно то, что у тебя в руке. Я хочу его.

Услышав рычание Облитератора, Родаан понял, что слышит голос Смерти. Монстр предупреждал его, когда они покидали Узилище, что придёт время расплаты. Он был глуп, полагая, что Мерихему можно доверять, что тварь вроде него может быть связана такими благородными понятиями, как долг и честь. Мерзость просто выжидала, ждала момента, когда Родаан окажется на грани победы, чтобы нанести удар и сделать свою месть ещё более полной.

— Ты здесь не ради мести за Кузнеца Войны? — потребовал Ориакс, его голос затрещал от сомнения.

Мерихем сделал ещё один тяжёлый шаг, когти его левой руки раскрылись в жесте убийственной готовности.

— Я здесь, чтобы отомстить за себя, — заявил он. — За изгнание и заточение. За отрицание моего предназначения, растрату моего потенциала. За века, проведённые во тьме, запертым, словно сувенир. За стыд перед моим состоянием. Если бы Кузнец Войны был здесь, я бы содрал плоть с его костей и выпил кровь из его разорванных сердец. — Чёрные глаза Мерихема вперились в линзы шлема Родаана. — Поскольку Андрааза здесь нет, я удовольствуюсь его псом, дворнягой, что давно привела меня к позору и оставила гнить во тьме.

Монстр перевёл взгляд на Ориакса.

— Отойди, «брат», и я покажу тебе, что значит ненавидеть.

Когти Кузнеца Войны рассекли грудь орка, энергия вспыхнула кобальтовым ореолом, когда лезвия ударили по силовому полю, созданному бронёй чужака. Андрааз хмыкнул от боли, когда электрический откат затрещал по его руке, обжигая каждый нерв. Он стиснул зубы и протолкнул когти через поле. На миг поле сопротивлялось, но под натиском серповидные лезвия вонзились в тело орка.

Биглаг отшатнулся, взвыв от удивления не меньше, чем от боли. Лохмотья брони свисали из ран, оставленных когтями Андрааза, кровь пузырилась из разорванной плоти. Пытаясь защититься, Биглаг обрушил силовой топор на Железного Воина. Керамитовая поверхность его брони содрогнулась от удара, но артефакт был хорошо сохранён мастерами Легиона. Энергетическое лезвие Биглага едва проникло на пару миллиметров, несмотря на чудовищную силу удара.

Андрааз выстрелил из штормболтера в рычащее лицо орка, снаряды разбились о силовое поле, защищавшее зверя. Однако атака отвлекла Биглага, заняв его крошечный мозг, пока Кузнец Войны направил когти, чтобы отсечь ногу орка.

Или таков был замысел Андрааза. Когда он опустил когти, Кузнец Войны ощутил странный, всепроникающий треск статики. Смутно он распознал в нём импульс бинарного кода. Сервомотор в его руке заклинило, и он отключился, отказываясь завершить убийственный удар. Из сверхзаряженного двигателя разрушения левая рука брони Кузнеца Войны превратилась в инертный кусок металла. Если бы его реакции были медленнее, рефлексы менее отточены на поле боя, равновесие Андрааза рухнуло бы под этим изменением, мёртвый вес поднятой руки и внезапно прерванный импульс потянули бы его к земле. Но он развернулся, повернув всё тело, чтобы избежать катастрофы.

Спасаясь от падения, Андрааз подставился врагу. Биглаг взревел от восторга, бросившись к незащищённой спине Железного Воина, его силовой топор рассёк сенсориумные реле и диагностические кабели на левой стороне брони. Острая боль пронзила позвоночник Андрааза, когда топор разрезал пучки волокон, вызвав треск электричества из повреждённых механизмов.