— Да, наверное... Я подумаю, — ворочаю онемевшим языком, ощущая дикое головокружение. Войдя внутрь подсобки, опускаюсь на крошечный диван и приваливаюсь к жёсткой спинке. — Можно мне воды?

— Да, сейчас, секунду! — суетится Кристина, хватая чайник. — Блин, пустой. И воды в кулере нет... Я сейчас, подожди, из автомата принесу, — и выбегает из подсобки, оставляя меня одну.

Одна. Абсолютно одна. С крошечным ребёнком в животе...

Может, это глупо и инфантильно, но я как последняя дура до последнего лелеяла надежду, что когда-нибудь мы встретимся с Марком в стенах "Адмирала", или на парковке, или просто на улице, он увидит мой живот и всё поймёт. Попросит прощения, и мы будем вместе. Ведь любовь не проходит по щелчку пальцев...

Глупо, да, но кто мог запретить мне мечтать?! А теперь на эти мечты я не имею права, потому что совсем скоро он станет чужим мужем.

Сейчас я понимаю, почему не уходила отсюда до сих пор – я надеялась, а теперь моя надежда убита и похоронена под обломками несбывшихся фантазий. Здравствуй, жестокая реальность. Давно было пора спуститься с небес на землю.

— Кострова, что с тобой? Кристина передала мне... Что это ты делаешь? — застыла в дверях Лидия Сергеевна, наблюдая, как я методично перекладываю вещи из своего шкафчика в раскрытую спортивную сумку.

— Я хочу уволиться, — вышло на удивление холодно и уверенно.

— Уволиться? Прямо сейчас?

— Да, простите, если подвела. Но у меня возникли кое-какие обстоятельства.

Вещей скопилось совсем мало – пара комплектов сменной одежды и обуви, кое-что из косметики и подаренная на прошлый день рождения Немоляевой кружка. Практически полтора года жизни уместились бы и в крошечный пакет.

— Ничего не понимаю, какое увольнение? Тебе до декрета осталось совсем чуть-чуть, — на столик опускается пластиковый стакан с уже никому не нужной водой.

— Лидия Сергеевна, простите, но я всё решила и не передумаю, — захлопываю дверцу шкафчика и смотрю на свою уже практически бывшую начальницу с долей тоски. Всё-таки какой бы она ни была строгой, но узнав, что я беременна, вдвое уменьшила мне нагрузку, причём зарплату оставив прежней. — Мне тяжело, — оправдываюсь, — я ничего не успеваю, мне учиться надо, а я дико не высыпаюсь...

— Вот что, Кострова, езжай сейчас домой, отдохни и хорошо обо всём подумай, ладно? Только без глупостей! — Лидия Сергеевна подходит ближе и неожиданно кладёт руки на мои плечи. Тепло так, совсем по-матерински. — Когда-то и я была на твоём месте: тоже без памяти влюбилась не в того человека. Думала, что это взаимно и навсегда. А потом мы с ним расстались, и через пять месяцев родился мой Вадька.

— То есть вы... — округляю глаза, — вы всё знаете?..

Не разжимая объятий, Лидия Сергеевна немного отстраняется и смотрит на меня с полуулыбкой:

— Я больше полувека прожила, меня не обманешь. Да и видела я вас вместе... Ничего, жизнь – она длинная, Злата, всех рассудит и расставит всё на свои места.

— Что мне делать, Лидия Сергеевна? Он... Марк скоро женится, — хлюпаю носом, всё-таки дав снова волю слезам. — Он женится, понимаете? Как будто и не было совсем ничего! Разве такое может быть, Лидия Сергеевна? Чтобы вот так, без объяснений...

— Всякое может быть. Мир более жесток, чем бы нам того хотелось. И люди тоже более жестоки, — гладит меня по плечу, а взгляд хоть и тёплый, но такой далёкий, словно она сама перенеслась воспоминаниями в собственное не сложившееся прошлое. — Марк Львович знает про ребёнка?

Отрицательно машу головой, размазывая по щекам слёзы.

— Я сначала хотела сказать, затем передумала, а потом вот узнала, что Марк...

— Ладно, что уж теперь, — Лидия Сергеевна возвращает внимание мне, и взгляд её приобретает прежнюю холодную уверенность. — Плакать из-за мужчины не стоит, вот он, — кивает на мой живот, — теперь твой смысл жизни. Ради него ты должна быть сильной и шагать дальше. И с работы уходить не нужно.

— Нет, простите, я тут не смогу, нет... — снова судорожно машу головой. — Я лучше, не знаю, к матери в деревню обратно уеду!

— У тебя же с матерью, вроде бы, отношения сложные.

— Сложные, да. Но лучше даже там, чем здесь. А откуда вы об этом... — поднимаю на неё полный непонимания взгляд.

— Ты забыла, где работаешь? — непривычно мягкая улыбка трогает вечно суровое лицо. — Здесь все всё друг про друга знают.

— А про то, что Марк?..

— Нет, никто. По крайней мере, я не слышала. А слышу я, поверь, много, — отпустив наконец мои плечи, начальница отходит на пару шагов назад, поправляя несуществующие складки на идеально выглаженной строгой юбке. — А если не к матери, то куда?

— Пока не знаю, — честно признаюсь, застёгивая молнию сумки. — Из квартиры придётся, наверное, съехать, платить скоро мне станет нечем. У меня есть кое-какие сбережения, но я откладывала их на ребёнка... Не знаю. Может, пол пойду на заводе или в кафе каком-нибудь мыть, живот пока небольшой, мешать не будет.