— Какой пол, в твоём-то положении! А объём работы? Там и родишь ещё и, не дай Бог, раньше времени, — недовольно цокает языком Лидия Сергеевна и снова будто бы превращается в привычную каменную статую.

Ну не-ет! Ведь я только начала думать, как жестоко мы все в ней ошибались...

— В общем, так, Кострова, — начинает таким тоном, словно собирается предъявить выговор. — У меня мама старенькая – ветеран войны. Сама ходит и даже по хозяйству старается что-то делать, но возраст всё-таки даёт о себе знать: то плиту забудет выключить – недавно чуть дом не спалила, то вот упала пару недель назад с лестницы, едва шейку бедра не сломала, а в её годы это, считай, приговор. В общем, за ней нужен присмотр. Ничего сложного – постель сменить, обед приготовить, следить, чтоб лекарства по часам принимала. Дом у мамы большой, комната тебе отдельная будет. Денег, извини, много не обещаю, но крышу над головой и горячую еду – это да.

— То есть... Вы хотите, чтобы я переехала в дом вашей мамы? — я настолько удивлена и ошарашена таким неожиданным предложением, что на секунду даже забываю о своей беде.

— Да, именно это я и предлагаю. И я бы на твоём месте очень хорошо подумала. Мне кажется, для тебя сейчас это единственный вариант не остаться беременной на улице.

И пусть это совсем не то, о чём я мечтала, но это действительно хороший вариант. Пока что временно пожить в доме мамы Лидии Сергеевны, а потом, сразу после родов, будет видно... Да и разве у меня есть сейчас другой выход? Возвращаться обратно домой, к матери, её вечным проповедями и придиркам... ни за что!

— Спасибо за предложение, я согласна, — выдавливаю робкую улыбку и понимаю, что только что моя когда-то размеренная прежде жизнь в очередной раз сделала крутой вираж.

Сегодня двери "Адмирала" закроются для меня навсегда, как и история с Марком.

Марк женится. Скоро он станет чужим мужем и даже не узнает о том, что у него будет ребёнок. Сказка закончилась, даже не успев толком начаться. Здравствуй, жестокая реальность.

Часть 38

***

Лев Аркадьевич Шелест стоял у большого панорамного окна, рассматривая усыпанную сотнями огней территорию своих владений. В отличие от многих друзей-магнатов он знал цену всего, во что вложил свои кровные, и ни одна заработанная копейка не утекала в никуда. Все расходы были под его неусыпным контролем. Потому что в отличие от других, унаследовавших своё баснословное состояние от влиятельных родителей, Лев Аркадьевич заработал на всё это сам.

За спиной десятки лет каторжного труда, сотни сомнительных сделок и лихие девяностые, которые не прошли для него бесследно. След от шальной пули в бедре до сих пор реагировал на непогоду, а на Ваганьковском кладбище был захоронен целый склеп его прежде товарищей, которым во время "золотой лихорадки" повезло чуть меньше, чем ему. Но, несмотря на опасность, он всё равно рисковал, шёл по головам, обманывал и воровал, если того требовали обстоятельства. Да что уж – на его совести были и души мешавшихся под ногами конкурентов.

То было время сложное – не ты, значит, тебя, а Лев Аркадьевич не привык опускать руки и ещё в ранней молодости расставил для себя приоритеты. Он всегда знал, что станет большим человеком, и шёл к осуществлению своей мечты семимильными шагами. Сначала мелкие ларьки, затем точки на центральном рынке, потом небольшой магазин... И хоть первые кирпичи в непробиваемую стену своего благосостояния он положил сам, смазывая каждый собственным потом и кровью, огромным подспорьем в будущем для него стала поддержка отца Маши, очень влиятельного в те годы человека. Маша была тощей избалованной девчонкой, единственной дочерью Венедикта Хвостова – в раннем прошлом авторитетного "медвежатника", а в конце восьмидесятых – крепко стоявшего на ногах бизнесмена, живущего "по понятиям".

Молодой амбициозный Лев и Маша познакомились в модном тогда подпольном клубе для избранных "Фараон", и девчонка сразу вцепилась в парня мёртвой хваткой. Ей было всё равно, что по меркам её отца Лев Шелест был относительно беден, она поставила родителю непререкаемое условие: "он станет моим мужем, и это не обсуждается!" — и Лев стал, даже несмотря на скверный характер Маши, стал с большим удовольствием. Ну и пусть, что чувств нет, зато связи её отца открыли для него новые горизонты. Спустя всего три года после того, как в его паспорте появлялась печать о браке, он превратился из просто обеспеченного в очень обеспеченного. Капитал рос словно на дрожжах, его уважали и боялись. Перед ним лебезили и набивались в друзья. Спустя ещё пять лет Лев Шелест обошёл самого Хвостова, оставив того плестись далеко позади.

Всё это время Маша оказывала мужу всяческую поддержку, она не ныла, как жёны его друзей, что тот практически не живёт дома, она сама толкала его на разного рода финансовые авантюры, рассчитывая разжиться ещё больше. Маша до умопомрачения любила Льва, но деньги она всё-таки любила больше. А кого любил Лев... об этом он старался просто не думать...