Я так распереживалась, что не вижу ничего вокруг. Не то что окружающую обстановку – да я даже своего непосредственного босса не сразу заметила.

— Блудный сын – это ты верно подметила, — Лев Аркадьич сидит во главе стола, и мои призрачные надежды, что в домашней обстановке я увижу его другим, рассеиваются как дым. Строгий костюм, идеально зачёсанные назад седые волосы, цепкий взгляд. Он одаривает сына коротким безэмоциональным кивком, а затем переводит глаза на меня. Я вдруг совершенно не к месту замечаю, что радужка у него тоже зелёная, но не такая яркая, как у Марка, скорее, цвета болотной тины.

— Здравствуйте, я Злата, — представляюсь и, как мне кажется, достойно выдерживаю этот оценивающий гнёт, но только в отличие от Марии Венедиктовны, Шелест оценивает меня хоть и так же пристально, но всё-таки немного иначе. Он оценивает меня взглядом мужчины. Не сальным, нет, ничего подобного, но мне всё равно почему-то до ужаса захотелось прикрыть голые плечи и колени...

— Здравствуйте, — цедит Лев Аркадьич и тут же теряет ко мне всяческий интерес. Демонстративно переключает внимание на свой тонкий макбук, внимательно изучая что-то на плоском экране. Не удивлюсь, если мою подноготную.

— Так вот какая она – похитительница ледяного сердца моего брата, — доносится откуда-то справа, и я оборачиваюсь на голос: у открытого настежь окна стоит молодая девушка, выпуская в весенний вечер сизую струю сигаретного дыма.

— Это Марика, моя сестра, — вполголоса просвещает Марк, и я чувствую уже по одному тону голоса, что отношения их нельзя назвать тёплыми.

— Ты и есть та самая расчудесная Злата?

— Марика! — хмурится Марк, явно сдерживаясь. — Смотрю, ты уже приложилась? — кивает на практически опустевший бокал в её незанятой сигаретой руке.

— Приложишься тут от такой жизни. Что ни день, то сюрприз.

— Хватит болтать, идёмте к столу, — нарочито бодро зазывает мама, и Марк, галантно подвинув мне стул, садится на пустующее место рядом.

Опустившись на обшитый наверняка натуральной кожей табурет, ловлю на себе взгляд Льва Аркадьича – он сидит прямо напротив, к моему огромному разочарованию, захлопнув свой девайс. Я втайне надеялась, что он будет смотреть туда весь ужин. Но нет, сейчас он смотрит на меня, и единственное, о чём я жалею, что не существует в природе такой же волшебной бутылочки, как в сказке про Алису, чтобы выпить и уменьшиться в размере настолько, чтобы едва можно было рассмотреть под лупой.

— Пожалуйста, расслабься, всё хорошо, — шепчет Марк, сжимая под столом моё колено. — Может, хочешь что-нибудь?

Он, наверное, издевается?! Как можно есть в такой напряжённой обстановке?

Пробегаюсь взглядом по расставленным на скатерти блюдам и понимаю, что не знаю, что это! Абсолютно! Какие-то крошечные салатники с чем-то непонятным, разлитый по пиалам бледно-розовый соус.

— Фаина готовит потрясающее ризотто по-милански с луком и шафраном. Вы любите ризотто, Злата? — щебечет мама, забивая тот самый недостающий гвоздь в крышку моих сомнений в собственной никчёмности.

— Люблю... наверное.

— Пф, — закатив глаза, Марика издаёт короткий смешок, за что удостаивается от брата грозного взгляда.

— Попробуйте, это божественно, уверяю.

На мою тарелку ложится миниатюрная порция, и я в панике бросаю взгляд на Марка. Я не знаю, как и чем это едят! Я подробно изучила, как едят мидии, но что это? Что-то похожее на обычный плов, но ложка или вилка? А вдруг это вообще едят палочками, как в Китае? Но палочек на столе нет...

— А какое у вас образование, Злата? — вдруг ни с того ни с сего спрашивает Марика, сжимая пальцами тонкую ножку бокала.

— Незаконченное высшее, — прочищаю горло. — Я учусь на четвёртом курсе в педагогическом институте.

— Будущая училка?

— А если точнее – детский психолог.

— Ты слышала, мам, — фыркает, обернувшись на Марию Венедиктовну, — девушка Марка – мозгоправ.

— Марика, ещё одно слово... — шипит Марк, и я ощущаю, как напряглось его плечо.

— Ладно, ладно, прости, я же шучу, — сестра вскидывает ладони, предлагая перемирие. — Профессии разные важны, профессии разные нужны.

На вид ей лет двадцать-двадцать два, она точно не намного меня старше, но ведёт себя эта девица откровенно вызывающе. Я сразу понимаю, что мы точно никогда не подружимся, впрочем, как и с Марией Венедиктовной, которая словно специально не начинает есть, чтобы посмотреть, как я выйду из этой щекотливой ситуации с приборами.

— Попробуй, это действительно вкусно, — приходит на выручку Марк, беря в руки вилку.

Повторяю за ним, понимая, что кусок в горло не полезет, но прийти в гости и даже не попробовать угощение – признак невоспитанности. Впрочем, похоже, о правилах хорошего тона забочусь только я – Марика же, не выпуская из рук бокала, уставилась на меня, даже не думая скрывать ироничную полуулыбку.