Удивительно, но испорченное платье волнует меня сейчас куда больше, чем безвозвратно потерянная девственность. Может, потому что я договорилась с совестью просто не вспоминать об этом, чтобы не делать самой себе хуже?.. Я же себя знаю: начнётся самобичевание, потом уныние, потом депрессия... Терять форму нельзя никак – экзамены на носу.

Скрипит входная дверь, и в прихожую входит Светка. Запахнув плотнее халат, скрещивает на груди руки, невольно напоминая мне мою бабушку.

— А теперь рассказывай! — и, заметив мой вопросительный взгляд: — Давай, давай, всё равно уже не усну.

— Да, в общем-то, рассказывать нечего... — опустив глаза, стягиваю тесные туфли.

По пути домой я размышляла, рассказать ли Светке о том, что произошло. С одной стороны – она моя лучшая подруга, и кто как не она должна узнать об этом первой, а с другой... Я сама ещё толком ничего не осознала и не переварила. Мне хочется для начала свыкнуться с этой мыслью и только потом уже посвящать в свой секрет кого-то.

В общем, я решила ничего ей не рассказывать, совсем забыв о том, что скрыть что-то от Немоляевой практически невозможно...

— Господи, Кострова, ты выглядишь...

— Как?

— Потрёпанной. Вот как! — Светка захлопывает дверь и, подойдя ближе, с пристрастием оценивает мой вид: причёску, макияж, порванное платье... С укоризной покачав головой, снова скрещивает на груди руки. — Н-да-а, вот уж подумать не могла. Не видела бы своими глазами – не поверила.

Я и так была не в самом приподнятом настроении, ещё она с непонятным наездом... Подумав, решаю, что отпираться бессмысленно, и, хочется мне того или нет, придётся выложить всё как есть.

— Я сегодня ночевала с мужчиной, Свет, — смотрю в глаза единственной подруги, выискивая хотя бы тень поддержки. — В смысле, мы с ним провели вместе ночь. По-взрослому.

Я ожидаю, что она хихикнет и в свойственной ей манере пошутит, что наконец-то меня кто-то распаковал, но следующие её слова буквально выбивают почву из-под ног:

— Да я уже поняла, не идиотка.

Я смотрю на неё и не могу поверить своим ушам. А где глумливое "поздравляю" и просьба рассказать всё в подробностях? Ведь так же поступают подружки?

— Что, по мне так это заметно?

— Конечно! Ты в зеркало себя видела?

Я так обескуражена, что просто не могу подобрать нужных слов. Но всё ещё надеюсь, что неправильно её поняла. Она же моя самая лучшая подруга. Единственная!

Беру с комода резинку и небрежно стягиваю волосы на макушке.

— Я думала, что твоя реакция будет... другой. Ты же сама постоянно говорила, что я последняя на земле двадцатилетняя девственница. К тому же я этого не планировала, просто так вышло... Если честно, я сама не понимаю как, — прохожу в свою комнату и стягиваю платье. — Когда ты ушла, я познакомилась с парнем, его зовут Марк.

— Да я в курсе, — произносит из прихожей Немоляева, и я ошарашенно выглядываю из-за дверцы шифоньера:

— Знаешь? Но откуда?

И сразу же стрелой проносится мысль, что кто-то увидел меня в "Адмирале", позвонил и обо всём доложил Светке.

— Я вас с ним видела, как вы бежали за руку с летней веранды в сторону гостиницы. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, зачем вы туда побежали, — Светка снимает халат и, оставшись в ночнушке на тонких бретельках, неторопливо заходит в мою комнату. — Ладно бы кто-то другой, да даже я. Но ты! Девочка Злата, которая краснеет до корней волос от слова пенис, с хваткой пантеры прямо из-под моего носа урвала себе самый лакомый кусок. А ты, оказывается, не так проста, подружка.

— Какой ещё кусок? Я правда не понимаю... — застёгивая пуговицы домашней свободной рубашки, закрываю дверцу. — Пожалуйста, не говори загадками.

— Марк! Марк Шелест. Ты же с ним сегодня кувыркалась.

— Шелест?? — рука застывает. — Подожди. Шелест? Марк – сын Льва Аркадьича, хозяина "Адмирала"??

— Здрасьте! Ты что, не знаешь, с кем провела ночь? — хмыкает Светка и, видимо, всё читает по моему лицу. — Серьёзно? Хочешь сказать, что правда не знала, кто такой этот Марк?

— Не-ет...

— Ты что, даже фамилию его не спросила?

— Нет... — опускаюсь на край кровати, и теперь все элементы пазла складываются в единую картину. Вот откуда он знал код двери, вот почему у него был ключ от самого шикарного номера.

Он сын Шелеста!

— О-фи-геть! — произносит Немоляева и садится рядом, заметно повеселев: — Даже у меня такого никогда не было, чтобы вот так, не зная имени...

— Я знала его имя. Он сказал, что его зовут Марк... — блею, рассматривая допотопный ковёр под ногами.

— И тебе оказалось этого достаточно? Просто имя? Ни кто он, ни что? — Светка уже откровенно хохочет. — А ты та ещё штучка, Кострова. Не зря говорят, что в тихом омуте.

— Да нам как-то особо не до разговоров было...