Затем Сцилла повернулась и направилась к амфитеатру. В тот день её густые волосы были собраны в тугую косу. Плащ, в который она закуталась, скрывал остальную одежду, но, удаляясь от нас, она разжала руку, которой крепко держала его, и позволила ветру эффектно развевать его. Когда плащ распахнулся и я увидел, что под ним находится то, что я видел, я заметил, что ноги её были босы, а на ногах – сапоги.

LXI

Я приказал рабам на арене с максимальной осторожностью убрать тело Мирры. Мы с Джастином медленно вернулись в наши поселения, взяв с собой Идибала.

«Скажи мне, Идибал, кто организовал тот таинственный особый бой, который твой отец готовит с двумя другими? Это была Шилла?»

– Да. Она познакомилась с моим отцом, когда он охотился в Киренаике. Её заинтересовал его спор с другими ланистами.

«Держу пари, что знаешь! А Сцилла знает, что твой отец активно подстрекал Сатурнина и Каллиопа в Риме?»

–А откуда ты хочешь, чтобы я это знал?

– Махинации твоего отца очень скрытны, но у Сциллы есть информатор, работающий на нее.

«Нет, я не знаю, кто он». Что ж, именно это и нужно было сказать.

Сцилла что-то задумала и планировала новый коварный поступок.

Идибал подумал то же самое и, возможно, потому, что его беспокоили ее отношения с отцом, он решил предупредить меня.

Сцилла убедила Сатурнина и Каллиопа, что этот бой поможет им достичь соглашения по их законным претензиям, но мой отец убеждён, что это всего лишь предлог, уловка. Он надеется воспользоваться этой возможностью, чтобы напасть на них более эффектно.

Мы вернулись на арену. За последние несколько минут Сатурнин и его люди возвели ограждение. Как Ганнон с Фиделем на стадионе, он установил ширмы, чтобы публика не видела его гладиаторов. Вокруг него собралась большая группа его людей, все довольно неприятного вида, что, впрочем, и следовало ожидать, учитывая, что они были оборванцами. Мы увидели Сатурнина, прячущегося за одной из ширм, рядом с ним стояла Сцилла.

– Боже мой! – пробормотал я.

«Это она?» — спросил Квинтус, хотя ему следовало заметить ее сапоги еще несколькими минутами ранее.

– У нее репутация роковой женщины с сомнительным поведением.

–И мы только что обнаружили, что это такое?

–Сцилла – девочка, которая любит играть в мальчика. Что думаешь, Идибал?

Молодой человек почувствовал себя профессионально оскорбленным.

«Есть женщины, которые любят провоцировать общество, посещая тренировочные бои. Если она собирается участвовать в качестве начинающей гладиаторши, это очень плохой способ...»

–И это делает его утверждение, что эта встреча — юридическая уловка, абсурдным.

– Это смертельный бой! Он умрёт!

Мне было интересно, кто, по мнению Сциллы, умрет вместе с ней.

И снова огромные ворота распахнулись. Раздались громовые крики толпы, и к нам подъехал конь, таща тело человека, связанного верёвкой и крюком. Радамант вывел с арены мёртвого гладиатора; Гермес, должно быть, коснулся его горящим кадуцеем, потому что на предплечье у него осталась ярко-красная отметина.

Владыка подземного мира снял маску с клювом и выругался на латыни с отчётливым пуническим акцентом. Кто-то предложил ему небольшой бокал вина. Гермес почесал ногу, словно под действием наркотика. Рядом стояла пара деревенских грубиянов. Судя по их виду и исходящему от них запаху, они, должно быть, собирали моллюсков.

«Джусто», — сказал Гермес, заметив наш интерес. Он кивнул в сторону мёртвого фракийца, которого они отцепляли. Его маленький…

Баклер вылетел из ринга, а за ним и изогнутый ятаган. Ударом ноги Радамант отправил его в полёт рядом со щитом.

«Бедняга». Один из рабов, разгребающих песок, решил, что нам нужен комментарий. Всегда найдутся идиоты, которые захотят объяснить, что происходит, даже если ты сам это видишь. «У него не было ни капли достоинства. Он выдержал всего пару ударов. Пустая трата времени».

У меня возникла идея. Я повернулся к человеку в маске птицы.

Хотите сделать перерыв? Расслабиться и насладиться напитком?

«Нет покоя королю мертвых», — рассмеялся Радамант.

«Ты можешь взять с собой кого-нибудь на замену. Пойдём со мной в туннель, переоденемся. Оставь мне свою булаву на остаток утра, и я тебя награжу».

«Эта работа тебе не подходит», — предупредил меня Радаманто, искренне желая избавить меня от этой скучной скуки. Он размахивал булавой, которой призывал мертвецов. «Тебя никто не любит, никто тебя не поощряет, а в этом костюме ты умрешь от жары».

Хустино подумал, что я глупый, и подошел, чтобы вмешаться.

– Елена сказала не драться.

–Кто? Я? Не я. Я просто буду тем весёлым парнем, который считает погибших.

У меня было предчувствие, что вскоре их будет гораздо больше.

– Мне не нравится то, что ты предлагаешь, Марко.

«Ну, привыкнешь. «Фалько и партнёры» зарабатывают на жизнь тем, что попадают в неприятности. Посмотрим, как тебе это понравится, Радамант. Представь, что ты и всемогущий Гермес сидите с бутылкой в руках во время какого-нибудь ограбления, а мы с моим партнёром изображаем вас».

–И не будет никаких проблем?

–Почему это должно быть так?