Вместо того чтобы поблагодарить суровых богов этой земли за освобождение от группы нежелательных чужеземцев, она сообщила нам, что Ганнон будет в Лептис-Магне по делу: что-то о результатах топографической съемки. Она, Мирра, готовится отправиться на собственном корабле вдоль побережья на встречу с братом и с радостью возьмёт нас с собой.

Я посоветовался с Еленой. Переводчик, который, казалось, делал всё, что ему вздумается, решил, что переводить эти слова не стоит, и, пока мы перешептывались, он доел то, что Гай оставил в блюде с угощением. Мирра, по всей видимости, сторонница строгой дисциплины, отчитала рабыню, которая лишь с вызовом ответила ей взглядом.

В глубине моего сознания, измученного жарой и дорогой, шевельнулось воспоминание. Мне показалось, что эта высокая женщина с прямой спиной показалась мне знакомой. Внезапно я вспомнил. Я видел её раньше, когда слышал, как она с невероятной энергией излагала свои категоричные мнения в разговоре. Упоминание о том, что у неё есть собственное судно, также пробудило мои воспоминания.

В последний раз я видел её в Риме. А точнее, на тренировочной площадке заведения Калиопо на Виа деи Портуэнсес.

В тот раз она также спорила с привлекательным молодым человеком, которого я принял за её любовника. Но сестра Ганнона, должно быть, была той женщиной, которая вскоре после этого заплатила Каллиопу за освобождение этого гладиатора – молодого бестиария из Сабраты, которого Каллиоп обвинил в смерти Леонида.

Я повернулся к рабу.

–Племянник Мирра говорит о… как его зовут?

«Идибал», — ответила она, в то время как женщина, которую я когда-то отказывалась принять за тетю Идибала, продолжала смотреть на меня и улыбаться.

–А он сын Ганнона?

-Да, конечно.

Я заметил, что, учитывая многочисленные добрые жесты, оказанные мне его отцом, мне бы очень хотелось когда-нибудь встретиться с сыном Ганнона, и его тетя ответила через своего беспечного переводчика, что если мы поплывем с ней в Лептис, то у нас будет такая возможность, поскольку Идибал уже отправился туда, чтобы встретиться со своим отцом.

ЛИИ

Корабль Мирры представлял собой большое старинное транспортное судно, которое, как мы узнали, когда-то использовалось для перевозки диких животных в Рим. Как и её брат, а иногда и в партнёрстве с ним, Мирра участвовала в экспорте животных для амфитеатра…

Но, по её словам, она была всего лишь застенчивой провинциальной девушкой, которая никогда не покидала Сабрату. Из-за языкового барьера мы общались редко, и однажды, когда рядом случайно оказался переводчик, я спросил её, семейный ли цирк и помогал ли её племянник Ханно с торговлей дикими животными.

Его ответ был «да». Идибалу было около двадцати, он был отличным охотником и работал в семейном бизнесе.

«Значит, вы не собираетесь отправлять его в Рим на полировку?» — с улыбкой спросил я.

Его тетя Мирра нагло лгала и сказала, что нет, что Идибал домосед, на что мы все улыбнулись и прокомментировали, как здорово, что в наши суетливые дни молодой человек доволен своим наследством.

Все казалось чрезвычайно дружелюбным, хотя я боялся, что долго так не продлится.

По прибытии в Лептис Мирра начнёт разговор с Ганноном и Идибалом, и все они узнают о моей работе переписчика и поймут, что я знаю, что Идибал работал на Каллиопа. Единственным возможным объяснением было то, что он тайно внедрился в учреждение своего соперника… и был там, чтобы устроить неприятности. Как только я поговорю с ними, могущественная семья поймёт, что я знаю об их тайных деловых отношениях больше, чем они готовы раскрыть. Мирра, вероятно, будет в ярости, а Ганнон, как я полагал, окажется крайне опасен.

Я решил отдохнуть, пока мы плывем на борту корабля Мирры.

Когда мы сойдем на берег, я снова смогу свободно и самостоятельно передвигаться.

Когда мы отплывали из Сабраты, я взял с Фамии обещание, что, как только ей надоест покупать лошадей, она вернётся в Лептис за нами. Даже если она не появится, как только я решу дело, порученное мне Сциллой, мы с Эленой сможем оплатить дорогу домой.

Решение комиссии Сциллы внезапно приобрело новое измерение. Необходимо было учитывать влияние Ганнона (особенно если, как сказал Каллиоп, Идибал был замешан в том, что случилось с Леонидом), но, в любом случае, я считал себя способным справиться с ситуацией.

Я исходил из того, что Каллиоп не знал, что Идибал был сыном одного из его соперников. Иначе Идибал не покинул бы ланистское заведение живым. В свете произошедшего я начал подозревать, что юношу могла отправить в Рим его семья специально для того, чтобы разжечь войну между Каллиопом и Сатурнином. Публичное столкновение между ними повредило бы их репутации, а когда будут объявлены тендеры на строительство нового амфитеатра, Ганнон получил бы возможность получить большую часть контрактов.