– Я бы и так дала тебе уйти. Правда, Хельга! Больше всего на свете хочу, чтобы тебя здесь не было! Но, думаешь, я позволю своему мужчине гоняться за тобой и твоим выродком? Неееет, он должен быть уверен, что твое чрево пусто!

Леира указывает пальцем на мой живот, и ее буквально трясет. Она угрожающе наступает на меня, сжимая одну руку в кулак. Мне становится по-настоящему страшно. Мы с ней одной комплекции, но по силе с драконицей я не сравнюсь. Она сильнее любого мужчины без второй ипостаси.

– Убирайся! – кричу я, надеясь, что хоть кто-то услышит. Вмешается. Вдруг Савир уже вернулся? Пусть он усмиряет свою змею.

– Тебя изгонят, как только он родится, – продолжает она дрожащим голосом. Совсем себя не контролирует. – Я уж позабочусь! Если ему вообще позволят это сделать. Так что тщательно следи за тем, что делаешь и как говоришь, северянка. Ты в этом доме чужая. Всегда была! Савир мой! И этот дом тоже мой! По праву истинности, по праву…

В дверь раздается стук, и мы одновременно к ней поворачиваемся. Моя грудь тяжело вздымается, сердце стучит где-то в горле.

– Войдите, – хрипло велю я. Дверь открывается и на пороге появляется Дейлара — экономка. Ей под пятьдесят. Некогда черные волосы теперь полностью белые, на загорелом лице глубокие морщины. У нее худое и сильное тело, царственная осанка, стальной голос, а еще просто огромное сердце. 

Сейчас ее лицо непривычно бледное и сосредоточенное. Сразу понимаю, что она слышала каждое словно. 

– Тейра Варкелис, – обращается ко мне. – Я к вам. По важному вопросу, касаемо… эм… обустройства детской. Помните, мы договаривались?

Мы ни о чем не договаривались, но я облегченно киваю несколько раз.

– Как закончите, зайди ко мне, – велит Леира экономке. Смотрит на меня еще пару секунд, а затем выходит. Ярость тянется за ней змеиным хвостом. Кажется, что даже воздух подрагивает.

Дейлара ждет пару секунд, а затем быстро подходит ко мне, обнимает.

– Мне так жаль, тейра Хельга, так жаль, – шепчет она. По ее щекам текут горячие слезы. – Самым худшим врагам такого не пожелаешь.

У нее только одна дочь, которая родилась… с особенностями. Муж почти сразу их бросил, посчитав жену дефектной, и ей пришлось тащить все на себе. Нередкая история, даже для моего мира. Дейлара сильная и несгибаемая, мне всегда хотелось брать с нее пример. 

Сейчас особенно.

Она ждала в этом доме наследника почти так же сильно, как и я. Все говорила, что не терпится с младенцем понянчиться. И она же посоветовала пойти к доктору Моррис, когда я в очередной раз отказалась от еды.

– Она не даст моему ребенку родиться, – шепчу я вслух то, о чем даже подумать боюсь. – А если и даст, то вскоре избавится. Савир слеп и глух к тому, что происходит.

Дейлара тяжело сглатывает.

– Мне страшно за вас. Забирайте документы и бегите. Код от сейфа — дата вашей свадьбы.

– Я не могу покинуть особняк. Защита не выпустит.

– Я… – вижу, с каким трудом ей дается каждое слово. Она фактически предает сейчас своего хозяина, что много лет назад дал ей кров и работу почти в безвыходной ситуации. – Попробую разузнать, можно ли что-то сделать.

Я сжимаю ее в объятьях так крепко, как только могу. Тихо вздрагиваю от рыданий.

– Спасибо тебе, спасибо, – всхлипываю в ее волосы.

– Тейр Савир уедет через три дня. Подготовьтесь.

В моей душе впервые за последнее время загорается надежда. Греет меня изнутри подобно солнцу.

Следующие дни провожу как на иголках. Савир захаживает ко мне только единожды — перед отъездом. Я смотрю на его идеальные черты, сильную грудь, облаченную в строгий генеральский мундир. Мое сердце, что однажды трепетало, теперь покрыто корочкой льда. 

Он словно это чувствует. Злится — я вижу это по его лицу.

– Ты будешь меня ждать, Хельга? – спрашивает. Он это не всерьез же?

Раньше я прижималась лицом к его груди, обещая скучать каждый день. Сейчас молчу. Он вздыхает, и его черты слегка смягчаются.

– Ты все так же приятно пахнешь, – говорит он, и на пару мгновений вновь превращается в того мужа, что я любила. Мое сердце конвульсивно сжимается, и я отвожу взгляд. – Ничего общего с запахом истинности. Он как дурман, а ты пахнешь… теплом.

– Тепло не пахнет.

– Это для вас, людей, тепло не пахнет, – он усмехается. 

Подходит ближе, касаясь пальцами моих волос. Мне неприятно, пытаюсь отстраниться, и уголок его губ тут же стремится вниз. Лицо становится жестким, опасными.

Быстрее, чем я могу сообразить, он ухватывает меня за волосы на затылке и впивается в рот поцелуем. Его грубые прикосновения словно хотят оставить на мне клеймо. Сжимаю губы, а он давит, давит, давит.

Больно кусаю его за нижнюю губу. До крови. От с неверием отстраняется, и я замахиваюсь рукой для пощечины. Перехватывает. Сжимает крепко. Лицо хищно вытягивается, а в вертикальных зрачках не остается ничего человеческого.

– Меня тошнит! От тебя тошнит! – с отвращением выпаливаю в его лицо. Эмоций во мне столько, что зубы стучат.

– Да неужели, – говорит он спокойным голосом, что совсем не вяжется с его яростным взглядом.